Книга Башня ветров, страница 116 – Ирина Грин

Уже гораздо позже, в госпитале, он узнал, что пинок Воронцова и своевременная помощь матросов с баркаса спасательного судна, спешившего на помощь «Геройскому», спасли ему жизнь. Виктора с Максимом, хотя они и бросились в воду почти одновременно с ним, спасти не удалось. Благодаря физподготовке в училище они уверенно держались на воде, но гидравлический удар от нового взрыва настиг ребят, когда они считали, что уже спаслись.

Сергей открыл глаза и увидел прямо над собой бутылку, от которой к руке его тянулась прозрачная трубка. Он читал в книгах про капельницы, которые ставили больным, но сам в таком положении оказался впервые. Очевидно, он попал в госпиталь. Попробовал пошевелиться – тело отозвалось резкой болью. Ничего, за окном светло, значит, у него есть еще целых два дня на то, чтобы подлечиться и вечером первого сентября встретиться с Ольгой. Что оно так медленно капает, это лекарство? Бутылка почти полная! Такими темпами и дня не хватит. Надо позвать медсестру – ведь должна же где-то быть медсестра, – пусть подкрутит. Ему надо как можно быстрее встать на ноги.

– Есть кто-нибудь? – прохрипел Новиков – распухший, словно деревянный, язык с трудом ворочался в пересохшем рту.

В открытую дверь заглянула женщина в синем халате и розовой прозрачной косынке.

– Сейчас, касатик, сейчас сестричку позову, – запричитала она.

Это «сейчас» затянулось так надолго, что Новиков, сам того не желая, соскользнул в глубокий сон без сновидений, а когда проснулся, и за окном, и в палате уже было темно. Свет пробивался только через дверь, которая была открыта. Бутылка с лекарством по-прежнему висела над головой, по-прежнему соединялась с его рукой и по-прежнему была почти полной.

Нет, так не пойдет. В ответ на попытки Новикова приподняться кровать возмущенно заскрипела. Резкая боль затопила мозг, невольный стон, больше похожий на хрип, сорвался с губ. Но отступать он не собирался. Выдернув иглу, он сел, схватился одной рукой за штатив капельницы, а другой попытался оттолкнуться от кровати. Вовремя осознал, что ноги его не держат, и плюхнулся обратно, выпустив из рук капельницу. Она с грохотом упала, бутылка с лекарством – благо не разбилась – покатилась по полу.

– Кто это тут шумит? – В палате вспыхнул свет. На пороге стояла женщина лет сорока, в белоснежном халате. Мгновенно оценив ситуацию, она крикнула: – Света!

– Доктор, – может, конечно, это был и не доктор, но Сергей таким образом пытался расположить к себе женщину. Это он у Воронцова научился. Тот, даже зная, с кем разговаривает, повышал собеседника в воинском звании. Похоже, на этот раз Сергей не ошибся. – Доктор! Когда меня отпустят отсюда?

На зов прибежала девушка, ровесница Сергея.

– Звали, Елена Петровна? – Тут она увидела царивший в палате беспорядок – опрокинутую стойку, тонкую струйку крови, стекающую с предплечья больного на пол, и красные капли на простыне, – всплеснула руками. – Я сейчас!

Она убежала, а Елена Петровна нахмурила брови и, скрестив руки на груди, заявила:

– Курсант! У меня для тебя две новости – хорошая и плохая. Не буду спрашивать, с какой начать: ты живой, и это главное. Плохая новость – у тебя серьезные ожоги, сотрясение мозга и двусторонняя пневмония. Вопрос о твоем отчислении из училища еще не снят с повестки дня. А потому предлагаю: ты лежишь смирно и даешь нам возможность лечить тебя. Если ты с таким планом не согласен, мы все равно будем делать свою работу, но с применением превентивных мер для твоей же безопасности: смирительной рубашки, фиксирующих ремней. Какой вариант тебе больше подходит?