Книга Сосланная жена дракона. Хозяйка Серой крепости, страница 20 – Николетта Фэй

Работа идёт тяжелее, чем вчера. У детей одинаковые симптомы самой горячки, и нельзя каждую рвоту или кашель приписать порошку. Аделина отмечает только резкие изменения вскоре после приёма: внезапную слабость, усиление дыхательных приступов, потерю сознания. Возле каждой записи мы ставим примету коробки.

На третьем листе находится мальчик, которому было плохо после жёлтой коробки, а через два дня он спокойно перенёс дозу из серой. У девочки из второй палаты связь обратная: приступ случился до лекарства, поэтому Аделина вычёркивает её из сравнения, хотя это делает справку менее убедительной. Кайрен замечает правку и просит оставить обе строки — первоначальную и исправленную. Если нас обвинят в подтасовке, будет видно, как мы исключали неподходящие случаи.

Я впервые за ночь смотрю на мужа без злости. Он не пытается превратить сомнение в удобное доказательство. Кайрен поднимает голову, и я снова утыкаюсь в ведомость.

Кайрен сперва стоит у окна, слушая сообщения Дейра. Потом молча садится напротив Нельса и начинает переносить имена. Почерк у мужа непривычно крупный, раненая ладонь мешает придерживать страницу. Когда перо выскальзывает, я подвигаю к нему пресс, не касаясь руки.

К рассвету складывается неровная, но заметная цепочка. После коробок с жёлтой бумагой и синей чертой резкие ухудшения встречаются чаще. После серых тоже бывают осложнения — дети болеют по-настоящему, — однако такой плотной группы нет. Несколько маленьких пациентов после хорошей партии пошли на поправку.

— Значит, серые соли работают, — говорит Аделина, проводя пальцем по именам. — Если бы проблема была в самом препарате, одинаковые реакции шли бы от всех коробок.

— Или от всех детей, — добавляю я. — А здесь одна и та же упаковка связала Иви и двух здоровых солдат.

Нельс предлагает составить итоговую справку, но Кайрен забирает у него чистые листы.

— Сначала копии исходных записей. Выводы будут потом.

Писарь поджимает губы и возвращается к книге. Я замечаю его недовольство, но пока оно вполне объяснимо бессонной ночью и тем, что генерал сидит у него над плечом.

Снаружи трубят рассвет. Никто не зажигает смоляные желоба: приказ назначал исполнителем Кайрена, а он официально находится внутри карантина. Дейр сообщает, что запросил дальнейшие распоряжения и до ответа удерживает периметр. Мы получили время, но не отмену.

Я поднимаюсь из-за стола. Пол уходит в сторону, приходится схватиться за спинку стула.

— Тебе надо лечь, — говорит Кайрен привычным командным тоном.

Я медленно поворачиваюсь к нему. Он уже открывает рот для следующего приказа, но останавливается.

— Если хочешь, — исправляется муж. — Хотя бы на час. Я закончу копии с Аделиной.

Мелочь, которую прежний Кайрен не заметил бы. Я тоже не хочу замечать, однако позволяю Бессе принести мне стул с высокой спинкой и остаюсь работать сидя.

Кайрен не повторяет просьбу и не пытается увести меня наверх. Он ставит рядом кружку воды и возвращается к своим листам прежде, чем забота успевает стать новым приказом. Когда-то такие тихие привычки составляли наш брак: он грел мне чай дыханием дракона, я исправляла застёгнутый вкривь и вкось ворот. Воспоминание приходит некстати. Я придвигаю следующую ведомость и ищу синие отметки.

Дейр стучит в переговорное окно ещё до того, как мы заканчиваем первую справку. Он держит складскую ведомость, полученную у санитарного представителя.