Книга Сосланная жена дракона. Хозяйка Серой крепости, страница 3 – Николетта Фэй

— Кто сверяет, что ребёнок получил лекарство? — Я касаюсь пальцем колонки без подписи.

— Лекарка назначает, служители дают, писарь вносит в итоговую книгу, — объясняет Корн. — Всё по правилам Палаты.

— Я спросила, кто сверяет. — Закрываю книгу, чтобы Корн больше не прятался за колонками.

Он снова не отвечает.

Мы выходим во двор через западную дверь. На мокром камне видны узкие желоба. Они тянутся вдоль стены и сходятся возле старой решётки. Я принимаю их за водостоки, но уклон направлен от подвалов к зданиям.

Возле навеса старик перебирает рассохшиеся вёдра. Он поднимается, опираясь на колено, и сердито смотрит на Корна.

— Освин служит здесь смотрителем дольше, чем я живу, — представляет его комендант. — Знает крепость лучше всех.

— Для чего эти желоба? — Я останавливаюсь возле ближайшей каменной борозды.

Старик проводит языком по щели между зубами. Вопрос ему не нравится, но в отличие от Корна он не ищет удобных слов.

— Со старых моров остались. Если заразу приказывали выжечь, из подвалов пускали смолу. По желобам она шла к стенам и под двери.

Холод от мокрого платья добирается до кожи. Я смотрю на длинный жилой корпус, на маленькое лицо за мутным окном.

— Бочки сохранились?

— В западном подвале. Приказа выкатить не было, — Освин кивает в сторону канцелярии, — только бумагу утром повесили.

Корн резко поворачивается к нему.

— Какую бумагу?

Старик пожимает плечами, будто между ними нет никакой тайны.

Я возвращаюсь через двор быстрее обоих. Дверь канцелярии заперта, но лист висит снаружи под стеклом. Печать Лекарской палаты ещё блестит на сером воске. Распоряжение короткое, всего три строки. Моё внимание цепляется за последнюю.

«Крепость подготовить к возможному выжиганию».

Утром я просыпаюсь до стука в дверь. Бесса входит с тёмным флаконом, и вчерашняя надпись на приказе вспоминается сразу, без привычной вязкой задержки.

— Семейный лекарь велел давать двадцать капель после еды, — сообщает служанка и тянется к пробке. — И просил проследить лично.

Каша покрылась плёнкой. Бесса держит ложку над чашкой и ждёт, хотя я не коснулась завтрака.

— Мы вчера не познакомились. Как вас зовут?

— Бесса, госпожа. — Она отвечает охотно, но флакон из рук не выпускает.

— Тогда, Бесса, давайте начнём с простого. Вы поставите лекарство, а я сегодня его не приму.

Служанка едва не роняет ложку. На её запястье краснеет ожог: она успела натаскать кипятка для детей, а теперь боится нарушить чужое назначение.

— Мне приказано увидеть, как вы выпьете, — повторяет она уже без прежней уверенности.

Я молча пододвигаю к ней пустое блюдце. Бесса ставит на него флакон, однако пальцы с горлышка не убирает.

— Комендант приказал?

— Он сказал соблюдать всё в точности. — Она запинается и добавляет: — Ради вашего здоровья, госпожа.

Я кладу ложку поперёк закрытой пробки. Бесса хмурится, но руку наконец убирает.

— Сегодня я ничего не выпью.

— Госпожа, если начнётся приступ… — Бесса прижимает поднос к груди.

— Тогда вы позовёте лекарку, и она осмотрит меня до того, как кто-нибудь добавит в чай двадцать капель. А сейчас принесите горячей воды для умывания. Если её нет, я обойдусь холодной.

Бесса ещё мгновение борется между двумя распоряжениями. Потом забирает поднос, оставив флакон, и выходит. За дверью она явно задерживается, но спорить не возвращается.