Книга Сосланная жена дракона. Хозяйка Серой крепости, страница 5 – Николетта Фэй

Она устало улыбается.

— Я подозревала, что за осмотр придётся платить.

У окна я объясняю, что лечить детей не умею. Зато много лет вела фонд военных вдов и сирот и видела, как потерянная ведомость оставляла приют без еды или чистых повязок.

— Здесь люди стараются, — говорит она, и защита в её голосе появляется раньше, чем я успеваю обвинить. — У меня три помощника на семьдесят детей. Двоих прислали неделю назад. Комендант занят сводками, а Палата требует соблюдать протокол до последней меры порошка.

— Я вижу, что они стараются. Поэтому им нужен порядок, который не придётся каждый раз изобретать заново. — Я разворачиваю к Аделине первый лист учёта.

Я показываю на две двери кухни. Через одну носят еду, через другую теперь уходит грязная посуда. Чистое бельё уже складывают в освобождённой кладовой. Тех детей, которые идут на поправку, Аделина соглашается перевести в сухую комнату у восточной лестницы. За колодцем закрепляем двух служителей по сменам, чтобы ведро для мытья пола больше не оказывалось рядом с питьевой водой.

С лекарствами сложнее. Аделина сперва отказывается отдавать записи человеку без медицинского образования. Я предлагаю записывать только имя, время, название и подпись того, кто выдал дозу.

— Назначать продолжите вы. Мне нужно, чтобы через три часа можно было понять, получил ли ребёнок лекарство.

Аделина чертит таблицу сама и с нажимом ломает карандаш. Тут же служитель спрашивает у меня про ещё одну стопку ткани. Я отправляю его к Освину: на складе была один раз и хозяйкой всех ответов за утро не стала.

Освин ворчит, что крепость выдержала три осады без наших клеточек, но отпирает проход в западный двор. По нему грязное бельё можно носить в обход кухни. Под лестницей он показывает запасную цистерну. Вода пахнет затхлостью, и старик обещает прочистить сток до того, как мы станем ею пользоваться.

На обратном пути Освин показывает башню: сигнальный фонарь там остался, но механизм заедает, а зеркала никто не протирал десятилетиями.

— Про смолу не забыли, значит, — бурчит старик, но ведёт меня к тяжёлой двери.

Хвойный запах пробивается через щели. Я прошу не отдавать ключ без моей подписи и подписи коменданта. Освин снимает связку с гвоздя и прячет под куртку.

К вечеру тошнота отступает, боль остаётся тупой полосой у висков. Я сажусь на ступеньку возле палаты и вдруг без усилия вспоминаю весь день, включая обещанное Иви новое ухо для зайца.

Девочка не спит. Она лежит на боку, раскрасневшаяся от жара, но протягивает мне игрушку, когда я присаживаюсь возле кровати.

— Он слышит только одним ухом, — шепчет она. — Поэтому не всегда понимает, когда дают противное лекарство.

— Умный заяц. — Я поправляю ей одеяло и проверяю, не мокрая ли ткань на подушке. — Завтра сделаем второе.

Иви улыбается. Аделина записывает вечерние назначения, служитель разносит кружки по новому списку. В палате всё ещё душно, но чистые простыни больше не смешаны с грязными.

Перед сном я захожу в канцелярию. Хочу сверить число детей и попросить список тканей со склада. Писаря нет, чернила в его кружке ещё влажные. На столе лежит сегодняшний журнал.

Я нахожу Иви по номеру кровати. Имя стоит в нижней части страницы, рядом с возрастом и датой поступления. Дальше идёт короткая запись, выведенная чужой аккуратной рукой.