Книга Сосланная жена дракона. Хозяйка Серой крепости, страница 59 – Николетта Фэй

Реми входит сам. Он всё ещё быстро устаёт, поэтому Корн несёт за ним табурет. В итоговом отчёте мальчик умер на день раньше Милы. В кухонной книге в тот же день записано, что Реми отказался от каши, но вечером съел хлеб. Бесса узнаёт собственную пометку и объясняет, почему запомнила: мальчик спрятал кусок под подушку для Тайра.

— Кухонная запись не является медицинской, — замечает Морвель.

— Зато умершие обычно не просят вторую кружку компота, — Бесса упирает руки в бока. — Этот просил.

Хальд не позволяет спору разрастись. Он сверяет даты, подписи, опрашивает Корна и отправляет своего канцеляриста проверить постельную ведомость. Там Реми получал чистое бельё после даты смерти.

Иви появляется последней, сердитая из-за маски и запрета взять деревянную ложку. Заяц с разными ушами торчит из-под её локтя. Девочка садится рядом с Реми и сразу сообщает ревизору:

— Я тоже умерла. Только давно. Тогда у зайца ещё одного уха не было.

В комнате слышится нервный смешок. Даже Дейр на миг отворачивается. Морвель остаётся неподвижен.

Карточка Иви содержит дату недельной давности. Аделина показывает перевязку локтя, сделанную позже, и журнал отмены подозрительного порошка. После отмены температура снижалась постепенно, без чудесного исцеления, но резких приступов больше не было.

Независимый аптекарь просит разрешения осмотреть детей. Он работает за отдельной перегородкой, меняет перчатки после каждого ребёнка и подтверждает: все трое живы, признаки болезни сохраняются, личности совпадают с первичными карточками.

— Трое из трёх, — произносит Хальд. — Где ещё двое?

— В постелях. Одному тяжело дышать после холодного воздуха, у второй сегодня снова поднялась температура, — отвечает Аделина. — Я не выведу их ради числа. Ревизор может осмотреть палаты через внутреннее окно, если соблюдёт правила.

Хальд соглашается. Морвель пытается возразить, что посещение заразного крыла опасно, но независимый аптекарь напоминает: ревизионная группа прибыла именно для проверки карантинного объекта и подготовлена.

Пока они осматривают палаты, я возвращаю детей к завтраку. Мила уже не держится за мою юбку. Перед дверью она поворачивается к столам снаружи.

— А теперь книга исправится? — Мила придерживает сползающий платок.

— Сначала взрослые должны признать, кто и зачем написал неправду, — отвечаю я.

— Это долго? — Девочка уже знает ответ по моему лицу.

Я смотрю на Морвеля, который объясняет своим писарям новую линию защиты.

— Они постараются сделать долго. Мы постараемся не позволить.

После осмотра Хальд уже не обсуждает, существует ли подделка. Он требует установить путь каждой цифры: первичная карточка, дневной журнал, итоговая книга крепости, сводка Палаты. Корн приносит первые три комплекта карточек. Аделина — свои записи. Я выкладываю копии итоговых страниц, которые мы сделали ночью.

— Копии, — Морвель касается края одного листа кончиком пера. — Без оригинала нельзя установить время внесения правок. Госпожа Вальдер могла переписать их после того, как решила обвинить Палату.

— Почерк Нельса, печать Корна и входящий номер вашей канцелярии, — отвечаю я. — Ваши ответы ссылаются на эти же страницы.

— Ссылаться можно на другой вариант. Для экспертизы нужен подлинник.

Хальд поддерживает это требование. Не потому что верит Морвелю: живые дети уже стоят в протоколе. Оригинал покажет чернила, исправления, последовательность листов и то, откуда пришли окончательные цифры.