Книга Карлов, страница 167 – Степан Мазур

Роботов накрыли плотным огнём ближайшие пехотинцы из крупнокалиберного, но шустрая змея-робот уже заползла под БТР, схоронилась, переждав огонь, а затем выскочила из-под колёс и одним рывком повалила мотоцикл с академиком.

В тело Невельского впились зубы-пилы, разрывая тулуп и перемалывая кожу, кости и мышцы в кашу. Крики заглушило выстрелами.

«Нет. Нет! НЕТ!!!» — кричало внутри меня, пока губы стянулись в линию.

Я поднялся, скинул маску и хотел бежать к застопорившемуся обозу, но в небе вдруг появились ракеты.

Почти бесшумные, но хорошо различимые вблизи, они прилетели откуда-то с востока, разделились с десятка на сотни головных частей и начали втыкаться в землю позади основной волны роботов.

Их точечные удары не несли радиацию. Радиации по визгу датчика на плече и без того хватало. Её принесли сами облученные роботы, сотни километров прошагавшие по зараженной земле Поднебесной.

Ракеты оказались подарком С-600. Российские зенитно-ракетные системы отогнали тьму. Взрывы окунули в горнило переплавки основную массу роботов.

Ближайшей волной взрыва меня снова сбило с ног.

Тьма… шум… пустота.

Когда поднялся вновь, едва придя в себя, земля вокруг догорала. Автоматные выстрелы стихли. Ветер разогнал шумы и крики. Нигде не было видно роботов. Небо чёрное, без звёзд и луны.

Достав из кармана фонарик с последней батарейкой, я подсветил дорогу и не нашёл ничего лучше, как просто пойти по ней, куда вёл свет.

Несколько сотен метров спустя, я наткнулся на чемоданчик Невельского. Советский кейс лёг в руку под рукавицу. Он был без видимых повреждений. Чего нельзя сказать о моём лице.

Сняв рукавицу, вытащил пару наружных осколков, положив автомат на землю. Свет показал, что Калашников остановил пулю ценой собственной целостности.

— Ты спас меня от волков и пули. Спасибо, — слабо обронил я, отпустив ремешок.

Машинально сунул в карман полный рожок. Пригодится.

Побрёл дальше по дороге и наткнулся на лыжи. Связанные вместе с палками, они спокойно торчали их снега кювета, но половину лыж снесло осколками. Выглядело так, как будто кто-то точил карандаш, а в последний момент не удержался и срезал слишком много.

Глядя на лыжи в свете фонарика, я вдруг понял, что иду не в ту сторону. Развернувшись, прошагал полкилометра обратно, наткнувшись на раскуроченную технику и остатки роботов.

Оружие валялось повсюду. Разыскать новый автомат не составило труда у ближайшего грузовика. Рожок прозапас. Пригодится.

Перекинув оружие через плечо, подошёл к перевернутому мотоциклу. Робот-змея был взорван. Сбоку слабо дымилась обугленная дыра размером с футбольный мяч. Похоже, кто-то бросил гранату в тот момент, когда этот скай открыл корпус, чтобы извлечь пулемёт.

А вот останки учёного… От Невельского уцелели лишь руки и голова. Слушая писк радиометра, я осторожно снял маску-фильтр с головы академика и прикрыл ему глаза.

— Что ж, Игорь Данилович… спасибо за уроки. Видит бог, не забуду. И… прощайте.

В голове дальше лишь пустота. Ни сожаления, ни гнева. Ничего внутри. Только усталость.

Боли нет. Для этого надо чувствовать.

Порывшись в люльке, извлёк ящичек с антирадином, достал одну из пачек, откупорил и положил таблетку на язык.

Горькая. Вряд ли такие нужно рассасывать. Скорее, глотать. Но во рту пересохло. Пришлось размачивать слюной и глотать через силу.