Книга Близнецы. Том 1, страница 56 – Дарья Чернышова

Оставался вариант пройтись, развеяться, может, посмотреть недолго на горизонт с башни. Едва Алеш переступил порог, из дальнего конца коридора донесся отрывистый ритмичный звук.

Это бежали дети. Ни с кем не спутать.

Он прислонился спиной к дверному косяку и в ожидании скрестил на животе руки. Первым показался Конрад, и торопился он не куда-нибудь, а прямо к Алешу. Одетого в длинную черно-синюю рубашку мальчика попробуй разгляди в тени – только бледное пятно лица со здоровым румянцем да копна курчавых медных волос выдавали его с головой. Он напоминал чем-то бронтского школяра, разве что слишком юного для учебы в академии, однако тяги к знаниям ему хватало – последствия ее проявления иногда приходилось устранять лекарю. Сейчас, кажется, наступил как раз такой случай.

«Что за день».

— Мастер Алеш, – еще не остановившись, позвал Конрад, – я тут… вот.

Чуть-чуть заскребло где-то под языком. Алеш присел на корточки и протянул руки: «Покажи».

Он всегда очень рад был видеть своих сыновей. Он всегда улыбался им и всегда помнил, что они ни за что не назовут его отцом. И это – неизменно, из раза в раз – причиняло омерзительную тупую боль.

Конраду сейчас было скорее обидно, чем больно, – он вытянул вперед правую руку, левой обхватив ее над локтем, как будто рука эта ужасно ему надоела и пришла пора ее выбрасывать. Алеш закатал его рукав повыше и присмотрелся: обычная ссадина.

— Боевое ранение? Ну, думаю, здесь обойдется без ампутации. Сейчас вылечим.

Лотар, перейдя на прогулочный шаг, осторожно приблизился.

— Это не я.

Алеш сдвинул брови и нарочито серьезно сказал:

— Да, судя по всему, это стена или, скорее, пол. Заходите. – Он показал на кабинет. – Придется немного подождать.

Мальчик пожал плечами.

— Ну ладно.

Пока Алеш обрабатывал ссадину, Лотар потихоньку передвигался вдоль стен кабинета, внимательно изучая каждую полку в поисках чего-нибудь любопытного, и шагал при этом бочком: то очень широко, то ставя ноги крест-накрест – уже заскучал. Конрад, морщась от малоприятной процедуры обеззараживания, разглядывал склянки на столе, потом заметил торчащее из чернильницы перо и два лежащих один на другом листа: исписанный и пустой.

— Что вы пишете?

Алеш не нашел в себе сил солгать. Он приложил палец к губам и понизил голос до шепота:

— Никому, договорились? Я пишу стихи.

— Ого, – еще тише отозвался Конрад, и глаза его округлились от любопытства. – Про что?

«Про вшивую политику».

— Про птиц.

— Эти стихи тоже грустные? Как те, которые мама любит? Про лепесток и все остальное.

«Встречай, почтенная публика: знаменитый Ясменник, автор грустных стихов про лепесток и все остальное! Полезно, однако, порой взглянуть на себя детскими глазами. В них так много и в то же время так мало иллюзий».

— Да, наверное, – пожал плечами Алеш.

— А почему?

«Потому что я повидал разного дерьма, мальчик мой, и просто не способен удержать его в себе».

— Потому что в жизни очень много грустного, – сказал он.

— Я не грустный, – спокойно возразил Конрад. – И Лотар тоже не всегда.

Алеш улыбнулся и заправил хвостик повязки под верхний слой.

— Вы – исключение.

— Вы там все? – поинтересовался Лотар и кивнул брату. – Пойдем к реке со Стельгой? Она обещала.

— Можно, – согласился Конрад и снова обратился к Алешу: – Хотите с нами?