Книга Близнецы. Том 1, страница 57 – Дарья Чернышова

«Ты не представляешь как».

— Я уже староват для игр на природе, – сказал он, цитируя мастера Матея.

— А сколько вам лет?

— Двадцать восемь.

— Это на двадцать лет больше, чем мне, – подумав, ответил Конрад.

— И на двадцать больше, чем мне, – подхватил Лотар.

Братья переглянулись: это открытие их, кажется, слегка озадачило.

— Ну ладно, мы пойдем, – протянул наконец Конрад и ткнул пальцем во внутреннюю сторону перевязанного локтя. – Спасибо, мастер Алеш.

«Да не за что, сынок».

— До свидания, – вежливо сказал Лотар, следуя за братом.

Алеш кивнул и проводил их взглядом. Потом откинулся на спинку стула, закрыл глаза, сделал глубокий вдох и выдох.

«Сколько мне лет? Пожалуй, слишком много, чтобы притворяться, будто меня устраивает такая жизнь. Но клятва есть клятва».

Он достал перо из чернильницы и сделал на листе две коротких засечки, зрительно поделив его натрое. «Считай ворон», – говорила мама сперва ему, когда он был еще совсем ребенком, затем Енику – если мальчишки не могли вечером успокоиться и уснуть.

«У меня тут должна быть только одна ворона, но сколькими способами можно ее назвать?»

Алеш начал неторопливо заполнять столбцы разными сочетаниями, образами и рифмами – пока бросал все в общий котел, чтобы потом сварить что-нибудь дельное. Когда не шло вдохновение, помогала рутина. Мастер Матей, посмеиваясь, говорил, что по виду не скажешь, стихи Алеш пишет или заметки о вскрытии. Ощущения теперь, определенно, походили больше на второй случай, но сосредоточиться все-таки удалось. Алеш дошел до «мудрого филина» и остановился.

«Царица – она же не филин, она – сова».

Пока он об этом думал и, как толкушку, крутил в пальцах перо, оно умудрилось проделать дырку в листе и обломиться у самого кончика.

— Да чтоб тебя! – в сердцах воскликнул Алеш и не обратил внимания, как открылась дверь.

— Ух, как грозно, – весело зазвучал над головой мелодичный женский голос. Алеш улыбнулся и отложил перо. – Марика сказала, ты совсем ее застращал.

Госпожа Тильбе привычно перешагнула низкий порог, придерживая подол алого платья, и ногой легонько толкнула дверь назад.

— Я дал рекомендации. Это разные вещи, – ответил Алеш, поднявшись из-за стола, и обнял Арнику за талию. – Здравствуй, родная.

— Я хотела прийти вчера, но не получилось, – сказала она, подставляя щеку для поцелуя. – Ты занят?

— Теперь да, – кивнул он и задвинул засов.

Его характерный щелчок за эти девять лет превратился для них в своего рода сигнал, что комната безопасна, что можно расслабиться и хотя бы недолго принадлежать лишь друг другу – до первого стука в дверь или пока не придет пора расставаться. В холодное время года, когда все сидели в Бронте, они встречались в одной из господских спален с дополнительной задрапированной дверью в коридор. Весной и летом, пока владыка правил отсюда, из Кирты, их убежищем нередко служил лекарский кабинет.

Арника знала на ощупь каждую стену, каждый уголок, каждый предмет в этом помещении. Пройдя к столу, она осторожно провела пальцами по его полированному краю, потрогала склянки, попутно поправив одну из них, выбившуюся из стройного ряда, и осторожно коснулась металлического ободка маленького круглого зеркала.

— Скажи мне, – звонко постучав ногтем по стеклу, заговорила Арника, – я красивая?