Книга Первенцы, страница 126 – Дарья Чернышова

Хоть никто эту тему и не затрагивал, из-за обморока Гашек чувствовал себя неловко. Открыв глаза, он увидел красивое лицо Танаис – темные глаза, тонкие росчерки шрамов – и не сразу вспомнил, отчего поплохело. «Не торопись», – сказала она, когда Гашек попытался встать. Потом принесли какое-то пойло. Уезжая, он взял с собой про запас.

Когда они двинулись в путь, Гашек проводил время за созерцанием видов или разговорами с господином Перго. Частенько кидало из одного в другое. Батенса хватало на всех – если замолкал Гашек, сборщик налогов всегда находил что обсудить с главарем. Они, хитрецы, стоили друг друга, но Перго в силу, может быть, почтенного возраста держался увереннее собеседника.

«Готов поспорить, новый владыка будет доволен вашей службой», – почти совсем непринужденно отмечал Бруно, щелкая ногтем по серебристой бусине в бороде. Господин Батенс переглядывался с одним из телохранителей и отвечал: «Делаю все возможное».

С Гашеком же старик общался по-простому – спросил, например, открыто:

— Что стало с твоими руками?

Шрамы опять зачесались. Гашек сделал глоток из бурдюка и коротко сказал:

— Пожар.

— Я догадался, что не наводнение. Стмелик, твой дом ведь тоже однажды сгорел? – Один из друзей господина Перго, которых Гашек путал между собой, кивнул. – Видишь, а у него на коже не осталось ничего, как говорится, на память. Как же это тебя угораздило?

Отвечать не хотелось и не пришлось: главарь отвлек Батенса мудрым замечанием касаемо налоговой политики. Гашек не вслушивался в их беседу, сосредоточенно выковыривая грязь из кобыльей гривы, пока Бруно не произнес:

— …это, кажется, общая черта обеих бронтских академий. Верно говорю, Куница?

— И вы тоже учились в Бронте? – спросил Гашек господина Перго.

— Начинал, потом перебрался в Столицу. Как говорится, путь на вершину открывается у подножия. Хотя есть и те, кто, как ваш юнец, выбирает скользкую дорожку.

— Чего? – не понял Гашек.

— У каждого бронтского школяра три дороги, – степенно начал объяснять Батенс. – Непыльная и прямая – закончить академию и приискать, как говорится, местечко для спокойной службы. Извилистая, в горку, – прорваться в Столицу и попробовать там удержаться. И, конечно, самая короткая – вылететь неоперенным птенчиком. О, у меня есть любимая история на эту тему. – Он хлопнул себя по вздутому животу. – О том, как выгнали одного пройдоху, который залез под юбку молодой ректорше. Бежал из города, как говорится, сверкая пятками, и не сказать, что хромой. Ректор, ясное дело, развелся, а куда подевался школяр…

— Куры заклевали, – процедил Куница. – Насмерть.

Едва Гашек собрался озвучить созревший вопрос, неожиданно напала икота, а Куница уже подстегнул лошадь и уехал на корпус вперед остальных. Гашек пожал плечами и подумал: «Ладно. В следующий раз».

Распрощались на перекрестке: господин Батенс с друзьями отправился по делам, с прищуром оглядев напоследок ханзу, а они поехали на юго-запад, придерживаясь большого тракта.

— Какой интересный человек, – весело отметил Бруно. – Так ответил на самые важные мои вопросы, будто я вовсе их не задавал. Несказанно рад буду встретиться с ним снова.

В дороге дни пролетали незаметно – Гашек старался все время чем-то заниматься, чтобы в голову не лезли дурные мысли. Даже выучил несколько слов на хаггедском, хотя Саттар каждый раз находил к чему придраться в произношении.