Книга Первенцы, страница 129 – Дарья Чернышова

Их привели в комнату поменьше прежней, где два других наемника стерегли связанного пленника. Его подбородок пересекал глубокий старый шрам, все остальные раны казались пугающе свежими. Хорунжий, прицокнув языком, указал на пленника.

— Видишь, какие у нас тут дела. Все никак не хочет со мной разговаривать. Так что ты как раз вовремя, – обратился Кулхавый к главарю. – С тобой же был этот, как его, Хорек?

— Сам ты хорек, – раздалось позади. – Я Куница.

— Куница, – громко повторил хорунжий, с трудом удержавшись от грубости. – Покажи-ка нам свое мастерство.

Жонглер посмотрел на главаря, тот кивком выразил согласие. У Гашека противно заскребло под ребром.

Куница в одно движение снял кожаную куртку и бросил на скамейку, высоко закатал рукава рубахи. Подошел вплотную к мужчине со шрамом, присел на корточки и пристально вгляделся в измазанное кровью лицо.

— Я тут вспомнил, – стукнув себя по ноге, сказал один из наемников, – у меня ж инструменты есть. Принести?

Куница, не отводя глаз, протянул руку к столу, на котором лежал пустой деревянный поднос. С чувством произнес:

— Настоящему артисту к песне лютня не нужна.

Тонкая доска разломилась пополам об колено. Отбросив одну из частей в сторону, Куница осторожно вытащил из другой длинную щепку. Хорунжий кивнул на пленника, обматывая тканью разбитый кулак.

— Спроси его, куда он дел мою заначку.

Человек со шрамом рванулся и зарычал, когда двое навалились с обеих сторон ему на плечи. Куница обошел его со спины и зачем-то плюнул на щепку.

Ремесло он знал хорошо.

Очень скоро к горлу Гашека подступила горечь. Он не решился уйти, но старательно избегал смотреть на вопящего от боли пленника. Сделаться бы сейчас глухим, как Сташ. Хоть ненадолго.

Человек со шрамом сдался, когда в ход пошел жгут вокруг головы – следы этой пытки Гашек видел на лице Марко Ройды. Хорунжий послал подчиненного за своим добром, а пленника ожидали угли из жаровни – отпускать его никто не собирался.

— Он тоже из ваших? – осторожно спросил Гашек одного из наемников.

Тот помотал головой.

— Не, я его не знаю. А даже если из наших, у Кулхавого тырить – себе дороже.

Гашек решил, что теперь не стыдно будет уйти, но вдруг заметил, как странно, дергано и резко Куница разматывает жгут – а потом хорунжий злобно выкрикнул:

— Ну что ж ты! Только наделали углей!

Кулхавый оттянул голову пленника за волосы и с досадой разжал кулак: человек оказался мертв. Куница молча оттирал кровь с рук. Худенькая девушка, не обращая внимания на труп, вбежала в комнату с крынкой воды и плеснула юноше на ладони. Гашек отвернулся.

Ночью ему снился Марко Ройда.

Гашек поднялся за полдень и набросился на еду, потом нашел недурную брагу, долго шатался по лестницам вверх и вниз. Второй этаж этого «приюта» оказался утыкан отдельными спальнями; первый, как червивое яблоко, изрыт коридорами и пространствами залов. Сиротки муравьями сновали туда-сюда, вечно что-то несли, почти всегда молчали. Гашек побывал, наверное, в каждой незапертой комнате, не понимая, чего, собственно, ищет. Утомившись, он плюхнулся на скамейку в одном из больших помещений, оторвал взгляд от синих занавесок и обнаружил, что напротив сидит Куница.

— Сдается мне, ты чуток перебрал, – усмехнулся жонглер и сам сделал глоток браги.