Книга Первенцы, страница 77 – Дарья Чернышова

— Стойте! – закричала она опередившим ее всадникам. – Подождите! Не надо!

Итка проехала несколько шагов, и солнце вдруг засветило прямо в глаза. Она прикрыла лицо ладонью и крепче схватила поводья. Вороная кобыла сама, без понуканий, решила немного подвинуться вправо. Там, откуда она ушла, тут же вошло в землю короткое копье.

Итка услышала недобрый смех Куницы и без раздумий помчалась вперед.

На широкой поляне в грязи умирала, раненная дротиком в шею, Красавица. Вокруг нее сошлись в неистовой схватке звери и люди; Итка заметила несколько синих шапок, заткнутых за пояса. Злые, поджарые охотничьи псы защищали от ханзы незнакомцев.

За дубовым стволом спряталась выбившаяся из сил Зофка. Итка пригнулась к шее вороной, уклоняясь от летящего копья.

Против ханзы дрались и женщины, воительницы-иш’тарзы. Одна из них снова прицелилась, чтобы бросить дротик. С дерева на нее прыгнул мелкий зверек, впился в щеку острыми зубами.

«Куница, – угадала Итка. – Спасибо».

Она нашла взглядом Гашека, которого отрезали от остальных два грозных «синяка», и потянулась за луком и стрелами. Итка решила последовать примеру товарищей и оставить лошадь, чтобы не испытывать удачу с колдовскими собаками. Без всадницы вороная тут же сообразила ускакать прочь.

Гашек неуклюже ткнул перед собой копьем и чуть не лишился руки. Высунувшись из укрытия в зарослях, Итка сделала первый выстрел, и на этот раз Гашек справился. Второй «синяк» обернулся и получил стрелу в основание шеи. Врагов осталось по одному на каждого в ханзе – и еще охотничья псина. «Ну, давайте, – разгорячившись, думала Итка. – У меня для вас полный колчан».

Одна из воительниц яростно зашипела по-хаггедски – Танаис ничего не ответила, а Саттар показал неприличный жест. Затем незнакомая женщина взглянула на Итку. От этого взгляда защекотало спину.

Положив стрелу на тетиву, Итка ждала – сама не зная, чего. Агрессивно рявкнула у ног хаггедки гончая. Итка решилась, выстрелила и ощутила вкус крови во рту. Воительница упала навзничь. Собака прижала острые уши. Забилось быстрее сердце. Потерявший шапку в бою «синяк» издал возглас удивления, который тут же утонул в отчаянном вопле: гончая вцепилась хаггедцу в воротник.

Куница глухо охнул и опустил занесенный для броска топор: в остром плече выросла стрела. Итка даже не поняла, когда последняя иш’тарза успела выстрелить, но сделать это еще раз ей не удалось – Танаис оказалась ловчее.

Остался один «синяк», чью смерть Итка уже не увидела: позабыв о собаке, которую тоже зарезали, осматривала рану Куницы. Обхватила стрелу за древко, но убрала руки, услышав над ухом рев Саттара:

— Не тронь, дура!

Он грубо отпихнул Итку, и она заметила, как от Бруно пятится перепуганная, заплаканная Зофка. В руке у нее блеснул металл. Прежде чем Итка успела вскрикнуть, отчаявшаяся служанка ударила себя кинжалом в живот. Упав в грязь, Зофка из последних сил продолжала ползти прочь, пока Бруно все не прекратил.

Второй раз Итка видела кровь на его мече, второй раз ощущала ее на своих руках. Теперь эта кровь принадлежала Кунице; Саттар, одним движением протолкнув стрелу насквозь, обломал концы и вытащил остаток древка. Куница взвыл сквозь сжатые зубы и провалился в забытье.

Хаггедец подозвал коня и усадил юношу в седло перед собой. Гашек стоял на коленях над мертвой Красавицей. Итка забыла, что должна чувствовать холод.