Онлайн книга «Говорящие кости»
|
«Быть может, ваш друг просто лентяй», – предположила Дзоми Кидосу, в силу юного возраста задиристая и уверенная, что знает ответы на все вопросы. «Ты не первая, кто называет его лентяем. – Луан Цзиаджи хмыкнул. – Но чтобы начертить сидящую фигуру, требуется совершить больше движений ножом, нежели для изображения пары идущих ног. Так что ленью это не объяснишь». «Тогда почему он так странно пишет? Просто чтобы отличаться от остальных?» – Дзоми раздражало стремление каждого великого ученого заиметь собственное начертание ряда логограмм – нет бы подумать об учениках, которым потом предстоит читать их книги! По мнению Дзоми, проведенная Мапидэрэ стандартизация логограмм ано была самым полезным из его деяний. «Нет, причина совсем в другом, – возразил Луан Цзиаджи, и лицо его омрачилось. – Дело в том, что во время правления Мапидэрэ моему другу приходилось надзирать за заключенными. Он писал так эту логограмму, дабы напомнить самому себе, что на его попечении находятся люди, заслуживающие доброты и сострадания». «Ой, – смущенно промолвила Дзоми. – Тогда… тогда я тоже стану так писать. Судя по всему, ваш друг не только умеет взвешивать рыбу, но он еще и хороший человек». «Он был бы рад это слышать». Как же ей не хватало учителя: его мудрости и доброты, его открытости вселенной. Глядя на логограмму, Дзоми немного помедлила и смахнула слезу. И замерла, когда холодок пробежал у нее по позвоночнику. В ее занятом логограммами мозгу возник образ Ноды Ми, сидящего на полу Большого зала для приемов в позе геюпа и очерчивающего вокруг себя кольцо. Императрица Джиа расценила длинную речь посланника о доблестных льуку как всего лишь дымовую завесу. Дебаты в Тайном совете сосредоточились на страшной машине, изображенной на куске шелка. Но что, если все обстоит как раз наоборот? А вдруг шелковый лоскут – это и есть дымовая завеса, а реальное послание Нода Ми передал через шарады в виде изображаемых им самим логограмм? Этот особый способ начертания логограммы «заключенный» стал популярным в Дара после смерти императора Рагина, потому что именно так писал ее он сам. Но у Ноды Ми, прожившего последние десять лет в Неосвобожденном Дара, причины писать так не имелось. Должно быть, таким образом он намеренно посылал сообщение кому-то из присутствующих в Большом зале для приемов. Кому-то, для кого этот способ начертания имеет особое значение. Например, жене человека, некогда надзиравшего за заключенными. Дзоми припомнила, как Нода Ми, сидя напротив императрицы, старался встретиться с ней взглядом. Быть может, дух умершего учителя в очередной раз старается ей помочь? Дзоми встала из-за стола, позабыв про шелковый свиток, на котором записывала рекомендации для Гори и Раги. Ей требовалось с кем-то поговорить, и во всем дворце был только один человек, которому она могла доверять. Тем временем у берегов Руи, близ Крифи — Ренга, – произнес Пума Йему. – Лично я решительно отказываюсь в это поверить. Должно быть, произошла какая-то досадная ошибка! Фиро стоял на носу города-корабля, лицом к своим офицерам и военным наблюдателям. Гори Рути и госпожа Раги, посланники императрицы, привезли Фиро приказ немедленно сложить с себя командование армией и отдать Джиа свою печать. — Да какая уж там ошибка, – возразил Ки Атен. – Императрица на протяжении короткого времени отправила один за другим семь посыльных воздушных кораблей, все с требованием прекратить военные действия и с подтверждением полномочий госпожи Раги и ее супруга. Она явно недовольна тем, что здесь творится. |