Книга Говорящие кости, страница 347 – Кен Лю

Далее Годзофин и Сами переводили эти картинки в чертежи устройств, которые можно было построить из костей, сухожилий и шкур (там, где кости не хватало крепости или гибкости, для усиления использовался металл). Затем оба они возглавили команды опытных создателей арукуро токуа и ремесленников-дара, которые собрали необходимый материал, и приступили к строительству исполинских механизмов.

Проект был крайне рискованный. Никто и никогда еще (во всяком случае, хранители живой памяти степняков ничего подобного припомнить не могли) не пытался построить арукуро токуа такого масштаба. Да к тому же в процессе создания предстояло преодолеть ряд препятствий не только технического, но и культурного характера. Годзофину и Сами, представителям двух разных инженерных школ, требовалось научиться доверять друг другу. В то время как Сами опиралась на знания, собранные за века механиками и инженерами Дара, Годзофин апеллировал к опыту поколений, накопленному при работе с уникальным материалом и техниками, применимыми исключительно к арукуро токуа, с такими специфическими деталями, как суставные сочленения, колеса-ноги, паруса-крылья, зубы-передачи, позвоночники-каркасы, ребра-рельсы и так далее. Сами и Годзофин зачастую подходили к одной проблеме с двух диаметрально противоположных направлений, и понадобилось немало времени, прежде чем каждый из этих двоих научился уважать имеющиеся у другого таланты.

Огромные кучи костей, встречающиеся в этом регионе повсюду, предоставляли материал в достатке; сильные, но переменчивые ветры, равных которым не было нигде в Укьу-Гондэ, обеспечивали изобилие энергии. Казалось, сами боги избрали это место как полигон для испытаний ходячих крепостей из собранных искусственным образом костей.

Попрактиковавшись с моделями различного масштаба и опытными образцами, команда Тэры приступила наконец к строительству конструкций, способных имитировать живые существа. Но тут возникла новая загвоздка. У многих агонов зрело в душе сомнение, не будет ли кощунством воссоздавать чудовищ, сотворенных богами с целью покарать людей за гордыню. Как бы ни убеждала их Тэра в правильности своих действий, они не могли до конца поверить женщине, которая не являлась агонянкой по крови и говорила на их языке с акцентом.

Тут на помощь Тэре пришла Адьулек. Раз за разом рассказывала она о последних мгновениях жизни Таквала и демонстрировала всем духовный портрет пэкьу-вотана как доказательство расположения богов к Тэре.

— Она почитает наших богов и поклоняется им, – заявляла шаманка.

— Но ничего подобного никогда прежде не бывало! – ворчали воины.

— Когда Афир и Кикисаво отправились в путь, чтобы потребовать у богов ответа, они тоже делали много такого, чего не бывало прежде, – отвечала Адьулек. – Наши предки не знали, как пасти длинношерстный скот или как летать на гаринафинах, но мы-то всему этому научились.

Старая шаманка, некогда решительно противодействовавшая всем попыткам Тэры провести реформы, сделалась теперь ярой ее сторонницей и в конце концов все-таки сумела убедить соплеменников. Бок о бок с товарищами из Дара агоны увлеченно занялись работой.

Адьулек даже уговорила некоторых шаманов поделиться с Тэрой секретными техниками арукуро токуа, используемыми при изготовлении ритуальных предметов. Она сама первой сделала это, подавая пример остальным.