Книга Говорящие кости, страница 349 – Кен Лю

Тово видел, что зрелище гигантских арукуро токуа, принявших облик чудовищ из древних легенд, ошеломило его воинов. Их боевой дух таял на глазах.

Однако у него имелись и другие бойцы, на которых он мог рассчитывать. Стараясь заглушить собственное беспокойство и нарастающий в душе страх, тан взмахнул сигнальным копьем и, придав голосу всю решимость, на какую только был способен, выкрикнул:

— Приготовить огневой скот!

Командный тон мигом пробудил дисциплину, привитую каждому льуку стараниями Тенрьо и Кудьу. Даже насмерть перепуганные, воины подчинились без колебаний, исполнив приказ, продиктованный сигнальным копьем пэкьу. Они раздались вправо и влево, оставив в центре строя широкий проем.

За воинами, в дальнем конце открытого пространства, находилось насчитывающее восемьсот голов стадо длинношерстных буйволов. Ноги животных были закованы в браслеты с торчащими оттуда волчьими клыками и заостренными фрагментами костей; к рогам быков приделали каменные лезвия, а к хвостам примотали пучки пропитанного жиром мха.

За спиной у Тово зарокотали боевые барабаны. По мере того как дробь звучала все быстрее и громче, воины-льуку собирались с духом. Они начали кричать и стучать оружием, стараясь заглушить пение мятежников. Когда бой барабанов перерос в один неумолчный рев, Тово метнул сигнальное копье, увенчанное хвостом рыжей лисицы.

Стоявшие за стадом наро поднесли факелы к пучкам мха на хвостах у буйволов. Вскоре густой и едкий дым окутал стадо.

Использование огневого скота было древней традицией степняков, но считалось крайней мерой. Длинношерстный скот служил основой благосостояния племен, главной защитой людей от долгих суровых зим. Применение буйволов в качестве оружия, практически обрекающее животных на гибель, означало утрату ценной собственности, и принять такое решение было нелегко.

Зато удар подобной боевой формации был исключительно эффективным. Взбесившись от боли и не думая о собственной безопасности, подгоняемые огнем животные сметали целые армии, уничтожали лагеря, рассеивали стада врага, а подчас даже затаптывали гаринафинов, не успевших вовремя убраться с дороги.

Буйволы Тово всхрапывали и били копытами. Постепенно разгоняясь по равнине, они помчались прямо на мятежников.

Тэра, которая сидела в кабине «Семиглавого гаринафина», расположенной в среднем черепе, высоко поднимающемся над полем боя, побледнела.

Хотя кабина, рассчитанная только на одного человека, была тесной, туда вместе с Тэрой умудрилась также втиснуться и Торьо. Увидев в Татене воочию, к сколь ужасным гибельным последствиям привели ее собственные поступки, молодая женщина лишилась жизненных сил. С тех пор Торьо наотрез отказывалась даже ненадолго расставаться с Тэрой, цепляясь за нее, словно ребенок.

Они смотрели через глазницы на разворачивающуюся перед ними сцену. Несмотря на жар, исходивший из наполненного горящими углями черепа буйвола, который лежал между ними, у обеих стучали зубы, и не только от ледяного воздуха.

Загоняемое стадо огненного скота разделилось на несколько потоков, каждый устремлялся к одному из живых скелетов. Острые рога блестели в бледном свете зимнего солнца, как обнаженные мечи; тянущийся за спиной дымный след закручивался в смерчи, предвещавшие гибель и разрушение.