Книга Говорящие кости, страница 382 – Кен Лю

Такова была их природа.

Уцелевшие поющие головы «Семиглавого гаринафина» поникли. Длинные змеиные шеи переплелись, как хвосты у лунношкурых крыс в гнезде.

Тово Тасарику ощущал головокружение, как если бы его кровь вдруг обратилась в кьоффир. Настало время нанести последний удар, уничтожить самого несокрушимого костяного зверя, символ надежды мятежников.

Он воздел увенчанное рогом сигнальное копье, готовый метнуть его и закончить битву.

Внезапно небо потемнело. Над головой реяли тени, заслоняя солнце.

Тово посмотрел наверх, и сердце у него остановилось.

Сотни, нет, тысячи гаринафинов слетались с разных сторон, крылья их образовали плотное облако, обратившее день в ночь. На миг ему подумалось, не обладает ли все-таки ведьма из Дара настоящей магией, раз она смогла призвать себе в союзники облачных гаринафинов.

Правда оказалась куда причудливее и куда проще одновременно.

Освобожденные Торьо, Тоофом и Радией гаринафины разнесли весть о восстании в Татене по всему Укьу-Гондэ. В пересказах история менялась, обрастала удивительными подробностями, превращаясь из перевспоминания в легенду. Но под хлопающими крыльями преувеличений и развесистыми рогами приукрашиваний неизменным оставался скелет правды: «В борьбе возможно обрести свободу».

Безмолвный зов Га-ала и других крылатых зверей разнесся по степи, и те, кто услышал его, передавали его дальше. Крик, побудивший некогда в Татене порабощенных гаринафинов к восстанию, был теперь призывом о помощи.

И призыв этот не остался без ответа. Дикие и одичавшие гаринафины явились на войну не как порабощенные боевые животные, служащие недостойной империи, но как свободные создания, сделавшие свой выбор.

Горячие слезы бежали из глаз Тоофа, пока он наблюдал за приближением гаринафинов. Его вера в разумность этих животных была вознаграждена, его уверенность, что они сделают правильный выбор, оказалась оправданной.

В висящих над полем боя столбах дыма, рассеиваемого мощными ударами крыльев вновь прибывших зверей, Тооф как будто разглядел призрачный облик огнедышащего скакуна с глазами-звездами, облачного гаринафина, которым управляла бестелесная фигура женщины, бывшей в течение многих лет самой близкой его спутницей.

— Спасибо, Радия, – прошептал он с затуманенными от слез глазами. – Спасибо, друзья мои.

Дикие гаринафины ринулись на ошарашенных гаринафинов льуку, как волчья стая на шайку перепуганных собак. Языки пламени рассекали небо, словно сполохи молний, а рев и кличи грохотали, подобно раскатам грома. Никогда прежде не видела степь такого множества гаринафинов, собравшихся ради общей цели: ни при пэкьу агонов Нобо Арагозе, ни при пэкьу льуку Тенрьо Роатане, ни при одном из богов или героев, чьи имена известны шаманам.

Льуку сыпались с неба, как мухи слисли, сбитые ударом мощного хвоста буйвола.

Собственный скакун Тово Тасарику утратил волю к борьбе и помышлял только о бегстве. Отчаянно махая порванными крыльями, перепуганный зверь с визгом рухнул с неба и мчался над самой землей, кувыркаясь и переворачиваясь. Тово, слишком ошеломленный, чтобы осознавать происходящее, вдруг обнаружил, что соскальзывает с седла. Как ни пытался он удержаться, все старания оказались напрасными.

Последнее, что тан видел, – это как два диких гаринафина вцепились когтями в шею его скакуна. Затем картина сия померкла и стала как-то отдаляться. Ну а потом тело его ударилось о землю, и все вокруг почернело.