Книга Пустующий трон, страница 419 – Кен Лю

— Именно так, – торжественно произнесла Одуванчик. – Когда я поняла, что за историю рассказывают блюда Модзо Му, то понаблюдала за Мати и работниками «Великолепной вазы». Наблюдения натолкнули меня на идеальную ответную историю. Множеству следует противопоставить единое, на абстрактное отвечать конкретным, а на войну – любовью. Блюда Мати просты и непритязательны, но полны любви, с какой женщина готовит детям, а мужчина ухаживает за престарелыми родителями; любви, с которой супружеская пара вкушает свой первый совместный ужин в новой хижине, а ребенок просыпается засветло, чтобы состряпать еду на всю семью перед долгим рабочим днем. Кушанья Мати были простыми, но по-домашнему уютными и наполненными любовью.

— Возвращение к основам, – прошептала Мати.

Одуванчик кивнула:

— Вы вместе с другими работниками рассказывали историю любви всякий раз, когда готовили студентам блюда, напоминающие им о доме, когда клали лишний пельмень в миску голодного труженика, когда радовали детей колотым льдом с фруктовым соком, когда тратили свободное время, чтобы накормить беженца с далеких берегов. Нынешняя история «Великолепной вазы» – это история Мати, Лодан и всех остальных, выложенная на тарелке. Нам оставалось лишь приукрасить блюда повествовательным представлением, чтобы судьи увидели в простоте новые оттенки.

— Не прибедняйтесь, – тепло пожурила девушку вдова Васу. – Не стоит преуменьшать свои заслуги, милая!

— Не буду. Кроме того, нам пришлось связать вашу историю со зрителями, дать понять, что ваша личная история также отражает историю всего народа. Мы вписали блюда Мати в притчу о прошлом Хаана, когда отец и сын Цзиа повели народ против ксанских завоевателей; в рассказ о настоящем Хаана, где ученые всех мастей тянутся в Гинпен за знаниями и продвижением по службе; и о его будущем, в котором бесконечное стремление к познанию мира приводит нас к выводу, что учиться можно даже у врагов. Но все это было привязано к основам, к любви, кроющейся в каждом сердце. Одна замечательная женщина когда-то объяснила мне, что в любви нет ничего абстрактного: все весьма конкретно и банально. «В жизни есть четыре великих удовольствия, – говорила она. – Сидеть у уютного огня зимой, когда за окном падает снег. Взбираться на высокое место после весеннего дождя, чтобы полюбоваться возрожденным миром. Поедать крабов, запивая их свежезаваренным чаем, в часы отлива. И погрузить ноги в покрытое лотосами озеро в разгар лета… Каждое из перечисленных мною удовольствий станет полнее, если разделить его с другом». То же самое относится и к любви, заставляющей наши сердца биться в гармонии. Любовь – редчайший ингредиент, лучшая приправа для праздника жизни, и не важно, готовишь ты утиные яйца или глубоководного нефритового краба. Мати стряпает не только для пропитания, но и потому, что через кулинарию выражает свою любовь. Отец и сын Цзиа сражались не потому, что ненавидели Ксану, а потому, что любили народ Хаана со всеми его низменными пороками и банальными добродетелями. Лучшие ученые тратят столько времени на изучение классики и забывают о еде не потому, что хотят пробиться к власти, став чиновниками, а потому, что любят запах горячего воска, разрезаемого писчим ножом, и получают удовольствие от обсуждения с друзьями старинной мудрости. Народные умельцы и странствующие мастера изобретают не ради наживы, а потому что любят свободу творения: даже несовершенные, глупые и бесполезные вещи радуют их, ибо сделаны своими руками.