Книга Пустующий трон, страница 480 – Кен Лю

Кинри был потрясен. Ему показалось, что речь Одуванчика – не просто урок по истории живописи. Молодые люди обменялись взглядами.

«Сможем ли мы увидеть друг друга такими, какими нам хочется быть? Сможем ли узреть в глазах друг друга отражение собственных душ? Должен ли я…»

— Кинри! Где лед?! – крикнула Мати, высунувшись из дверей кухни.

Извинившись, юноша умчался прочь, но слова и картина Одуванчика не выходили у него из головы.

— Добро пожаловать на финальный, решающий раунд противостояния «Сокровищницы» и «Великолепной вазы»! – восклицал Сэка.

— Предчувствую, что сегодня мы все увидим нечто поразительное, – вторила ему Лоло. – Отступать некуда: последняя схватка, победитель которой получает все! Останется ли корона у «Великолепной вазы»? Или «Сокровищница» потеснит действующего чемпиона? Думаю, после сегодняшнего зрелища даже новогодний праздник покажется блеклым.

Ведущие снова вещали со сцены, установленной на Храмовой площади. Позади за низким длинным столом сидели судьи. Как обычно, их выбрали из числа знатных и влиятельных жителей Гинпена. Среди них были управляющие театрами и домами индиго, драматурги и критики, актеры и актрисы, мастера фейерверков и прочие специалисты по развлечениям и спектаклям.

Вот уже несколько недель все внимание горожан было привлечено к состязанию двух ресторанов. Сказители в чайных домах и на рыночных площадях весьма живописно – и изрядно приукрашивая – повествовали о кулинарных творениях Модзо Му и тележках с животными-водителями из «Великолепной вазы». Слушатели, кому не довелось воочию наблюдать за поединками, сокрушенно вздыхали и клялись себе обязательно посетить хотя бы заключительный раунд.

Тем временем развернулось другое соревнование – за право попасть в жюри последнего раунда. На данный момент в высших кругах Гинпена это считалось величайшей удачей, и многие готовы были ради этого на любую подлость, жертвуя даже дружескими отношениями. В конце концов Лоло и Сэка были вынуждены в прямом смысле слова вытаскивать наугад логограммы из мешочка, чтобы определить состав судейской комиссии.

На площади собралась огромная толпа, в несколько раз больше, чем на первый поединок. Желающих поглядеть на представления двух ресторанов было так много, что уличные торговцы едва поспевали подавать зрителям ледяную воду, холодный суп из кислых слив и даже имитации «Пира госпожи Рапы».

Сэка и Лоло посмотрели на рассевшихся по разные стороны сцены вдову Васу и управляющего Гифи. Тифан Хуто, по его собственным словам, был так занят подготовкой представления, что послал вместо себя верного Гифи.

— Госпожа-хозяйка Васу, господин Гифи, вы готовы? – спросил Сэка.

Оба хмуро кивнули.

— Тогда пусть победит тот, чье представление окажется интереснее! – объявила Лоло.

По праву проигравшего в предыдущем раунде «Сокровищница» могла выбирать, будет она выступать первой или второй. Тифан Хуто, свято веривший в военный принцип «Бить первым», решил опередить вдову Васу.

— Народ Гинпена! – громко объявил Гифи, по торжественному случаю одетый в строгую мантию классического покроя, уже лет пятьдесят как вышедшую из моды. Зрители притихли. – Наш город богат историей, и ваша реакция в первом раунде состязания показала, как много история значит для вас.