Книга Милость королей, страница 223 – Кен Лю

— Вы оба привыкли воспринимать друг друга как некий символ, а не как живого человека, – продолжила Сото. – Идеалы – вещь опасная: ни один из нас не бывает столь безупречен, как хотелось бы окружающим.

— Да, ты права, – со вздохом согласился Куни.

— Но я всегда считала, что недостатки друг друга следует принимать как неизбежность и не давать им мешать счастью. Доверие становится глубже, если признает существование сомнений.

Куни посмотрел на нее и наконец решился признать очевидное:

— Я не слепой: о том, что произошло, догадался сразу. Джиа всегда нравилась Ото, но я давно решил доверять им, а не вести себя точно ревнивый муж из балаганных представлений. Возможно, это было глупо…

— Вовсе нет. Вы вели себя достойно: не бушевали и не выказывали недоверия – поскольку прекрасно знали, что всегда занимали в сердце Джиа главное место.

Куни кивнул:

— Да, я вел себя не так, как можно было ожидать… Дело в том, что вдали от семьи тоже совершал поступки, которыми не могу гордиться.

— Редко встретишь мужчину, способного судить себя так же строго, как свою жену, – заметила Сото. – Я рада видеть, что не ошиблась в вас. Мудрецы и классики ано утверждают, что доверие для мужа и доверие для жены не одно и то же, но вы явно не из тех, кто готов принять чужую мудрость.

Куни рассмеялся:

— Я всегда считал, что глупо верить во что-то только потому, что оно давным-давно кем-то написано. Мата из тех, кто считает прошлое идеальным, а я полагаю, что нам следует сделать идеальным настоящее ради будущего. Я уверен, что Джиа поступила так из-за того, что не могла иначе, и не стану вести себя как лицемер.

— Великие мужчины и женщины не ограничивают формы любви, – заметила Сото. – И вы, и Джиа состояли в других любовных отношениях, но каждый из вас по-прежнему ценит своего супруга гораздо выше кого бы то ни было.

— И наши отношения никогда не будут простыми и безоблачными?

— Тогда они бы не доставляли вам удовольствия.

— Вы сердитесь на мужа.

Сото и Джиа устроились в прохладе столовой вышивать, пока Куни играл с детьми во дворе. Куни находил созревшие одуванчики и вместе с сынишкой дул на них. Рата-тика, слишком маленькая, чтобы участвовать в игре, сидела на шее у отца и в восторге вскрикивала, когда в воздух взлетало очередное белое облачко.

— Да, мне не нравится, что для него королевский титул важнее, чем статус отца семейства, – призналась Джиа.

— А вы уверены, что для вас статус жены важнее всего остального? Я слышала, как открывалась и закрывалась по ночам дверь вашей спальни.

На мгновение Джиа замерла, потом, гневно взглянув на Сото, отрезала:

— Думай что говоришь.

Пальцы Джиа задрожали, в то время как Сото продолжала вышивать, и ее стежки оставались ровными и прямыми.

— Вы неправильно меня поняли, госпожа Джиа. Вы любите своего мужа?

— Конечно.

— А как же любовник?

— Это совсем другое. – Джиа покраснела и понизила голос. – Я нуждалась в Ото… для того чтобы сохранить разум, сохранить себя. Мне нужно было снова почувствовать, что я управляю своей жизнью, что способна быть такой, какой меня видят окружающие. И я ни о чем не жалею, даже если мудрецы ано порицают подобное поведение, и не считаю себя предательницей, потому что Куни всегда оставался в моем сердце, всегда был на первом месте.