Книга Милость королей, страница 221 – Кен Лю

Он вошел в спальню Джиа, чтобы переодеться, и увидел на столике у окна небольшую вазу с одуванчиками. Рядом висело несколько новых туник, которые Джиа вышила собственными руками. Он прижался к ним лицом, вдыхая аромат свежих трав, которые она всегда использовала при стирке, и на глаза навернулись непрошеные слезы.

Он сел на их постель и провел ладонью по подушке, думая о ночах, которая она провела в одиночестве, ничего не зная о нем. Куни дал себе клятву, что найдет способ все исправить, но в это мгновение заметил на подушке волос и, посмотрев на него более внимательно, замер.

Это был не рыжий завиток жены, а прямой и черный, явно мужской…

— Я подрядился матросом на купеческий корабль, отплывавший из Дасу, – объяснил Куни. – Только так можно было скрыться от шпионов Киндо Мараны. Оказавшись на Большом острове, мне приходилось постоянно менять внешность.

Тото-тика не узнал отца и заплакал, когда тот попытался его обнять, тут же присоединилась к брату и Рата-тика, дочь. В результате Куни и Джиа расплакались вместе с детьми. В доме, где все рыдали, одна Сото сохраняла спокойствие и продолжала заниматься делами. Накрыв на стол, она увела детей, а Ото Крин переминался с ноги на ногу, не зная, как себя вести. Тут Куни обратил внимание на его черные прямые волосы и, похлопав молодого человека по спине, заметил:

— Когда мы в последний раз виделись, ты был худым парнишкой. Я ценю твою заботу о моей семье и знаю: по-своему ты всегда оставался верным и честным.

Ото вздрогнул, на лице Джиа смешались радость и ужас, а после короткой неловкой паузы Сото слегка ткнула юношу в бок, и тот поклонился:

— Всегда… рад служить.

Затем домоправительница и дворецкий удалились, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Куни, казалось, ничего не заметил, но, когда они остались вдвоем, Джиа не выдержала и разрыдалась в его объятиях.

— Мне очень жаль, Джиа, – проговорил Куни, поглаживая ее волосы. – Могу себе представить, какие мысли тебя преследовали и как тяжело приходилось в одиночестве выдерживать косые взгляды окружающих.

— Неужели нет никакой надежды? – Джиа вытерла слезы. – Я была в бешенстве, когда обо всем узнала. Как ты можешь что-то изменить, если тебя сослали на маленький остров? Но даже если попытаешься, Мата тут же примет меры: мы с детьми у него в заложниках. Моя семья окончательно откажется от нас, опасаясь гнева гегемона.

Куни крепче обнял жену: каждое ее слово было подобно кинжалу, что пронзал его сердце, – но внезапно она сжала его руки и заглянула в лицо лихорадочно блестящими глазами:

— Почему бы тебе не попросить Мату о прощении? Откажись от своего титула, пусть он сделает тебя одним из своих министров. Если даже никем не сделает, станешь обычным подданным, и мы сможем жить счастливо в Дзуди вместе с нашими детьми. Наши семьи наконец-то обретут покой… Может, ты действительно слишком высоко воспарил?

— Я об этом думал, – тихо проговорил Куни, отвернувшись.

Джиа ждала продолжения, но он молчал, и, наконец не выдержав, подтолкнула в бок:

— И?..

— Я думаю о других семьях.

— Других? Что ты имеешь в виду?

— Мой путь сюда пролегал в обход больших городов и главных дорог, и я видел, насколько ухудшилось положение людей, живущих в глубинке. Возможно, Мата великий воин, но правитель никудышный. Прежние королевства Тиро объединились только из-за того, что боялись империи больше, чем друг друга, но сейчас вражда разгорелась с новой силой, Мата все усугубил, взявшись по-детски переделывать карту и создавать новых королей без опоры на традиции. Все королевства готовятся к войне: налоги увеличиваются, чтобы содержать армии, цены на рынках растут. И хотя восстание закончилось, жизнь простых людей не стала лучше.