Книга Милость королей, страница 219 – Кен Лю

— У нас есть ягнячьи хвосты?

Даже у пса Намена больше амбиций и чести, чем у лебезящего перед сильными мира сего Куни Гару.

Обосновавшись на Дасу, король Куни одарил титулами всех своих соратников: Кого Йелу и Рина Коду сделал герцогами, а Тан Каруконо и Мюн Сакри стали маркизами, – раздал друзьям те немногие сокровища, которые удалось увезти из Пана, и устроил роскошный пир для трех тысяч солдат, которые последовали за ним на Дасу.

— Теперь я так же беден, как любой из вас. – Он поднял над головой пустой кошель и выпустил из рук – ветер тотчас подхватил легкий шелковый мешочек и унес в море.

Куни тряхнул широкими рукавами, чтобы показать, что они также пусты, и солдаты рассмеялись.

— У меня не осталось сокровищ, поэтому я могу дать вам лишь громкие титулы. Надеюсь, наступит день, когда они будут что-то значить. – Помолчав, Куни заговорил уже серьезнее: – Вам, моим верным соратникам, многое пришлось пережить. Сожалею, что мне больше нечего вам дать.

Со всех сторон послышались слова утешения, и сердце Куни наполнилось теплом.

Куни и его советники отправились в Дайе, самый крупный город на северном побережье крошечного каменистого островка, решив сделать его столицей маленького королевства. «Дворцом» Куни стал двухэтажный деревянный дом, лишь немногим больше других в городе.

— Господин Гару, ты выглядишь усталым, – сказал Кого.

Теперь, когда он уже не должен был выступать перед толпой, Куни мог позволить себе не скрывать, что устал и отчаялся.

— Что я делаю, Кого? Неужели совершил ошибку, которую уже не исправить? На какое будущее могут рассчитывать моя семья и те, кто последовал за мной? Мои владения немногим больше загона для овец и находятся на максимальном удалении от центра власти. Мата почти наверняка не позволит мне вернуться домой или забрать Джиа сюда, если только я не откажусь от своих земель. Неужели я обречен умереть во мраке, после того как поставил на карту все, но ничего не выиграл?

С тех пор как Куни получил титул герцога Дзуди, Кого Йелу ни разу не видел его таким мрачным.

— Сила идет из самого центра сердца, господин Гару. Если в твоем сердце нет центра, ты будешь жить дальше без всякой цели.

Куни немного помолчал, а потом кивнул.

Джиа взяла письмо от солдата Кокру, но лицо ее осталось холодным, как у статуи Рапы.

Солдат смущенно ждал, но скоро понял, что благодарности не дождется, и поспешно ушел. Джиа закрыла за ним дверь. Адрес на конверте был написан так хорошо знакомым ей быстрым почерком Куни. Конечно, конверт не был запечатан.

С тех самых пор, как Мата приказал одному из своих отрядов разбить лагерь неподалеку, солдаты не спускали с нее глаз, проверяли всех, кто приходил в дом, якобы для ее защиты.

— Когда-то я называла Мату Цзинду братом! – возмутилась Джиа. – Что же он сам не объяснит, почему меня сделали пленницей в собственном доме?

Капитан отряда охраны пробормотал в ответ, что гегемон очень занят, и поспешно ретировался, когда Джиа швырнула в него чайник.

Она смотрела на зажатое в руке письмо, и сердце ее наполняли радость и гнев. Казалось, буквы зиндари, с летящими росчерками и широкими петлями, пытались сбежать из своих квадратиков слов и напомнили ей открытую беззаботную улыбку Куни. Однако письмо было осязаемым напоминанием, что Куни здесь, рядом с ней и детьми, нет, что он застрял на далеком острове, где ему не остается ничего иного, кроме как изображать короля.