Книга Восхождение Морна. Том 3, страница 149 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Когда хозяин умирает, осколок гаснет, и фамильяр уходит следом. Не сразу, а медленно, день за днём, как свеча, у которой кончился воск. Ложится и ждёт. Не ест, не пьёт, просто лежит, пока тело не догонит то, что уже случилось с магией внутри.

Случаев, когда фамильяр переживал хозяина и находил нового, в памяти бывшего владельца этого тела не нашлось. Ни одного. Учебники утверждали, что это невозможно, а учебникам в аристократических академиях верили как священному писанию.

Только вот Потапыч лежал передо мной, живой, дышал, и его ядро, пусть едва тлеющее, гаснуть явно не собиралось.

Я посмотрел на медведя, потом на Машу, потом снова на медведя. Одинаковый дар. Одна и та же частота, одна и та же природа магии в обоих ядрах. Может ли быть, что осколок, который должен был угаснуть, нашёл в темноте заброшенного дома что-то настолько похожее на утраченную связь, что зацепился за это и не отпустил?

Ни прочитанные Артёмом учебники, ни мой собственный опыт двух жизней ответа не давали, но других объяснений пока не было.

— Сначала я просто пыталась его утешить… — продолжала Маша. — Гладила, разговаривала. Он такой большой, а дрожал как маленький…

Картинка нарисовалась сама: миниатюрная девочка сидит в заброшке посреди ночи и утешает двухсоткилограммового медведя, который может откусить ей голову одним движением челюсти. Гладит по морде, говорит ласковые слова, как потерянному котёнку. Нормально. Абсолютно нормальный вечер в Сечи.

— Не знаю, сколько так просидела, — Маша нахмурилась, вспоминая. — Час, может, два. Потом он встал, с трудом, еле-еле, но встал и пошёл за мной, когда пошла к двери. Хотела довести его до Нади, чтобы она посмотрела, может, зелье какое-нибудь… Но на полпути нарвалась на вашу компанию.

Она покраснела так, что даже уши стали малиновыми.

— Вы были… очень настойчивы, — сказала она в пол. — Сунули мне стакан и сказали, что у вас день рождения и отказ не принимается.

— У меня не день рождения, — сказал я.

— Ну… тогда вы очень убедительно врали.

Что-то щёлкнуло в голове. Не целая картина, просто обрывки. Ночная улица, факелы, хохот ребят Кривого. И маленькая фигурка, застывшая на углу рядом с чем-то огромным и мохнатым. Испуганные серые глаза, вцепившиеся в медвежий мех пальцы, и абсолютная, до дрожи в коленях готовность бежать, если кто-нибудь сделает шаг в её сторону.

Пьяный Артём, видимо, прочитал девочку так же легко, как трезвый. И принял единственное решение, которое в его затуманенном мозгу показалось логичным: если человек боится — надо снять страх. А что снимает страх лучше всего? Правильно. Стакан дерьмового самогона и враньё про день рождения.

Как говорится: отличный план. Просто восхитительный. Надежный, мать его, как швейцарские часы.

— Я хотела отказаться, — Маша снова уставилась в пол. — Правда хотела. Но вокруг были люди Кривого, и они уже смотрели на Потапыча, и кто-то потянулся к нему, а он зарычал, и все начали хвататься за оружие, и я подумала… если сейчас начнётся, его убьют. Он еле на ногах стоит, а вас было много…

— Так ты выпила, чтобы они отстали от медведя… — сказал я.

Маша кивнула.

— Подумала, выпью один стакан, все успокоятся, и мы тихо уйдём.

— Ну допустим… а что было потом? — спросил я.

На некоторое время девочка задумалась.