Книга Восхождение Морна. Том 6, страница 118 – Сергей Орлов

Я почесал его за ухом, и маленький чёрный кот, впервые на моей памяти, замурлыкал.

Несколько секунд мы просто сидели.

Звучит странно, учитывая, что вокруг нас лежали тела зверолюдов, брусчатка была оплавлена, расколота и залита кровью, а в воздухе висел такой букет из палёного хитина, горелой шерсти и алхимических испарений, что любой нормальный человек давно бы отполз подальше и дышал через тряпку.

Но мы не были нормальными людьми. Во всяком случае не сегодня, и после того, что случилось за последний час, просто сидеть и дышать казалось невероятной роскошью, вроде горячей ванны после недельного похода.

Серафима сидела слева от меня, привалившись плечом к стене, и её глаза были закрыты, но не от усталости или сна, а от того особенного покоя, который наступает, когда тело наконец перестаёт ждать следующего удара и позволяет себе немного расслабиться. Печать на её руке едва тлела бледно-голубым, как ночник в детской комнате, и пальцы, которые ещё недавно хлестали льдом, лежали на коленях расслабленно.

И тут Сизый наконец обратил внимание на Себастьяна…

До этого ему было не до кота, так как лежал на боку, щупал собственное горло и сипло матерился себе под нос, что для Сизого было верным признаком того, что жизнь налаживается. Но как только горло отпустило настолько, чтобы вертеть головой, внимание его тут же зацепилось за чёрного зверя у моих ног, и глаза загорелись с той жадной детской любопытностью, которую из Сизого не вышибло даже нахождение на грани смерти.

— Братан, — просипел он, подползая ближе на четвереньках, потому что вставать на ноги ему пока не очень удавалось. — Э, это чё, тот самый кот? Ну тот, с арены? Который огнём плюётся? Он чё, теперь с нами?

— Со мной, — поправил я.

— Ну так я ж и говорю, с нами! — Сизый расплылся в ухмылке. — Братан, это же жесть, он реально зверюга! Ты видел, как он того бугая с крыши поджарил? У меня чуть перья не загорелись!

Он протянул когтистую лапу к Себастьяну, явно намереваясь почесать за ухом, и я уже открыл рот, чтобы предупредить, но не успел.

Себастьян повернул голову, посмотрел на лапу, потом на Сизого, и глаза сузились так, что всё было понятно без слов. Из глубины маленькой чёрной груди поднялось тихое вибрирующее рычание, и Сизый отдёрнул лапу так, будто она прикоснулась к раскалённой плите.

— Понял, понял, не трогаю! — Сизый поднял обе руки. — Извини, братан. В смысле извини, кот. Ваше котейшество. Ваше огнедышащее высочество. Больше не полезу, зуб даю!

Себастьян смерил его долгим взглядом, от которого любой нормальный человек провалился бы сквозь землю, после чего отвернулся и принялся вылизывать лапу с таким видом, будто ничего интересного вокруг не происходило и происходить не планировало.

Сизый подполз ко мне и зашептал, хотя «шёпот» Сизого обычно слышали в соседнем квартале:

— Братан, он чё, всегда такой дерзкий?

— Всегда, — подтвердил я.

— Круто, — выдохнул Сизый. — Реально круто. Братан, у тебя теперь самый крутой кот в Сечи, ты в кур…

Он не договорил, потому что Себастьян вдруг перестал вылизывать лапу, посмотрел на Сизого, прищурился, и в два прыжка оказался у него на голове. Просто взял и запрыгнул, как на табуретку, устроился между перьев, и сел там с таким видом, будто всю жизнь сидел на головах у пернатых химер.