Книга Гейне. Двойная игра, страница 25 – Анатолий Леонов

— Благодарим всемерно! — переломился в низком поклоне Харитоныч.

Дождавшись, когда Демьянов пройдет мимо, он неспешно выпрямился, глядя на три рубля, презрительно скривил губы.

— Еще чего? Шоколад ему! Я лучше на эти деньги полтора килограмма говядины куплю или килограмм сливочного масла! Куда как больше пользы будет!

Вахтер спрятал деньги в потайной карман за пазухой фирменного кителя и еще раз бросил взгляд на удаляющуюся фигуру Демьянова.

— Ничего не поменялось. Как были барями, так и остались. Жизнь таких не учит!

Проходя мимо касс, Демьянов ускорил шаг. Тем не менее сказать, что толпа, собравшаяся у касс, оставила его проход незамеченным, было нельзя. Многие здоровались, кто за руку, кто — приподняв полы своей шляпы. Кассиры за решетчатыми окнами радушно кивали, как старому знакомому, а двое потрепанных жизнью и хронической безденежностью мужчин, переглянувшись, отправились следом, невольно приняв униженно-просительную позу.

— Александр Петрович, что скажете? — стараясь казаться нарочито небрежным, спросил один из них. — На кого ставить в третьем забеге?

— Ставьте на Улова, — не останавливаясь, бросил Демьянов.

— А в пятом? В пятом, Александр Петрович? — почти в отчаянии завопил второй.

— На Баядерку, — также впроброс ответил Демьянов.

Игроки переглянулись, в их глазах застыла тревога.

— Слышал? Пошли скорее, пока кассу не закрыли.

Они ушли, о чем-то яростно споря. Демьянов усмехнулся и открыл дверь в ресторан, по давно заведенной традиции соседствовавший с кассами. Время шло, переделывались помещения, менялись их интерьеры. Но кассы и ресторан всегда оставались рядом. Это было удобно, поскольку по самому короткому пути совершался извечный круговорот денежной массы в отдельно взятом заведении.

На открытой площадке ресторана страсти тоже кипели нешуточные, но они не шли ни в какое сравнение с тем, что творилось на трибунах. Здесь публика была богаче и солидней, пришедшая в массе своей просто отдохнуть и развлечься. Победа или поражение в забеге для них несли в себе лишь эмоции, подчас очень яркие, но без обычного коммерческого азарта. Наибольшее удовольствие таким людям доставлял сам факт свершившегося события.

Конечно, сидели за столиками и те, которые пришли отметить уже состоявшийся выигрыш, но случайных любителей посидеть в модном и дорогом ресторане были считаные единицы. Не то место! Слишком шумно, слишком страстно и темпераментно было здесь, к тому же не самая сильная в Москве кухня никак не компенсировала отсутствие должной респектабельности, присущей «Метрополю», «Славянскому базару» или ресторану ЦДЛ.

Генерал Эрнст Кестринг в штатском костюме, никоим образом не скрывавшем его военной осанки и выправки, сидел за крайним столиком с прекрасным, если не лучшим, видом на беговые дорожки и с интересом наблюдал за очередным забегом. На столе рядом с ним стояла бутылка армянского коньяка «Отборный» четырнадцатилетней выдержки, две рюмки и какие-то легкие закуски, явно еще не тронутые им.

— Господин генерал, прошу прощения за опоздание.

— Пустое, господин Александр! Какие могут быть извинения?

Кестринг приподнялся над столом и крепко пожал Демьянову руку:

— Прекрасный коньяк! Выпьем?

— С удовольствием! — улыбнулся Демьянов.

Генерал не преувеличивал. Коньяк был великолепен. В его вкусе чувствовались ваниль, корица, мускатный орех, немного дорогого табака и удивительно стойкое послевкусие горького шоколада и сливы.