Онлайн книга «Гейне. Двойная игра»
|
— Я видел, как умер Белый, — наконец произнес он сиплым, словно простуженным голосом, ритмично грассируя и гнусавя, словно читал стихотворение. — Смерть так и косит наших… Тело сожгли. «Пепел» и «Урна»[12]… Ужасен конец всех символистов нашего поколения. Даже Ликиардопуло[13] сошел с ума… Медитации до добра не доводят. Белый умер от склероза мозга. Хоронили его по-собачьи, с музыкой и гвалтом. Садовской еще раз осмотрел притихших слушателей слегка слезящимися, красными то ли от бессонницы, то ли от действий каких-то препаратов глазами, точно хотел убедиться, правильно ли его поняли и по достоинству ли оценили весь символизм сказанного. — Всюду борьба обреченных миров, — продолжил он, удовлетворенно кивнув. — Иногда прошлое до того выпирает, что становится ясно ощутимым, почти осязаемым. Но одним минувшим разве прожить? А изнанку бытия, что сочится из старческих пор не только Москвы, но и всей страны, можно ли считать жизнью? Ведь русская история кончается, неумолимый химический процесс овладел бесчувственным телом разлагающейся России. — Борис Александрович! — почти рыдая, завыл подошедший Глебов, театральным жестом закрывая ладонью лицо. — О! Мое бедное сердце! Садовской бросил на Глебова быстрый взгляд и грустно усмехнулся: — А сердце равнодушно. И так жутко внимать вашим рассказам: точно слушать панихиду над самим собой. Близится эпоха войн и военных слухов. Несчастный калека снизу вверх посмотрел на Воскобойникову, мягко похлопал по руке, лежащей на его левом плече, и вдруг начал читать: — Так Вышний повелел хозяин, Чтоб были по своим грехам: Социалистом первым — Каин, И первым демократом — Хам. Раздались аплодисменты, сопровождаемые восторженными криками. — Браво, Борис Александрович! Почитайте что-нибудь еще! Из нового! Глебов с энтузиазмом тряс руку Садовского, точно собирался вытрясти из него эти поэтические откровения. Садовской с усилием вытащил ладонь из цепких объятий бывшего предводителя дворянства. — Извольте, Василий Петрович. Не совсем новое, но… Карликов бесстыжих злобная порода Из ущелий адских вызывает сны. В этих снах томится полночь без восхода, Смерть без воскресенья, осень без весны. Всё они сгноили, всё испепелили: Творчество и юность, счастье и семью. Дряхлая отчизна тянется к могиле, И родного лика я не узнаю. Но не торжествуйте, злые лилипуты, Что любовь иссякла и что жизнь пуста: Это набегают новые минуты, Это проступает вечный день Христа. Садовской закончил читать свое стихотворение без акцента на последней строчке, словно за ней должно было следовать продолжение. Но его не было! Наступила тишина, которую нарушил резкий и высокий голос Василия Глебова. — Господа, доколе мы, настоящая русская интеллигенция, будем безропотно терпеть грубый большевистский сапог на шее нашей России? Пора что-то делать, а не просто болтать! Борис Александрович прав. Грядет время великого очищения. Солнце для России взойдет на Западе. Мы не можем его просто ждать. Затеявший весь этот сыр-бор и на время ушедший в тень профессор Сидоров поддержал его с набитым ртом. — Все верно, господа! — закричал он, размахивая надкушенной кулебякой. — Предлагаю прямо сейчас, здесь, в этом святом месте, объявить о создании антибольшевистской организации, целью которой будет являться возрождение монархии в России! Руководителем я предлагаю выбрать нашего обожаемого Бориса Александровича Садовского! Кто за? |