Онлайн книга «Тень Голема»
|
Идя гуськом друг за другом, французы вплотную подошли к колымажному двору, когда свет неожиданно погас. В темноте метр Безе больно ударился ногой о камень, вросший в землю недалеко от ворот сарая, и взвыл от боли: — Nique ta mère! Antoine? La lumière?[85] В следующий миг огонь от факела вновь осветил ночную тьму. Французы рассерженно обернулись и обомлели. Вместо субтильного, деликатно сложенного Антуана к ним приближался крепко сбитый монах, лицо которого скрывал глубоко наброшенный на голову куколь. — Ты кто? – спросил месье Безе по-русски и тут же осел на землю после едва заметного короткого и резкого удара ладонью в солнечное сплетение. — Merde![86] – прохрипел он натужно и потерял сознание. Объятый ужасом месье Бессон, забыв о шпаге на своем боку, сделал пару шагов назад, успев пролепетать: — Va chez le diable, enfoiré![87] Но хлесткий боковой удар основанием ладони под нижнюю челюсть срубил его, как топор молодую березку. — Ловко ты их угомонил, Григорий Федорович! – высунулся из сарая Гришка Друковцев. – Вот бы и мне так научиться! Феона, обернувшись, погрозил Гришке кулаком. — Не болтай лишнего. В колымажную их. Внутри сарая горел свет. Несколько зажженных факелов, вставленных в железные скобы на стене, весело потрескивая над деревянными корытами с водой, рисовали на стенах причудливые картины, до жути пугающие своей формой и пластичностью. В размытых границах света и тени болезненному воображению и не то могло привидеться, а меж тем эти тени принадлежали людям и предметам, никоим образом не являвшимся ни сверхъестественными, ни потусторонними. В дальнем углу у снопа прошлогодней соломы сидел привязанный к оглобле старой телеги до икоты испуганный Антуан. По щекам юноши ручьями текли слезы. Губы нервно дрожали и шевелились. С мольбою глядя в потолок, слуга шептал какую-то молитву, точно юнга с разбитого корабля, попавший в лапы безжалостных африканских людоедов. Господа выглядели отнюдь не лучше слуги. Оба сидели посередине сарая, привязанные к колесу собственной кареты, и с тихим ужасом наблюдали за внушавшими животный страх людьми в монашеских одеждах, окружившими их со всех сторон. Разыгравшееся воображение рисовало им самые невероятные, но оттого еще более пугающие картины самого ближайшего своего будущего. Длительное время находясь на службе в Речи Посполитой, французы невольно наслушались неимоверного количества леденящих душу историй о звериной жестокости русских мужиков, попасть в руки которых означало верную мучительную смерть. Особенно пугал их осанистый монах с военной выправкой, который, судя по повадкам, был в этой шайке главным. Оседлав старое татарское седло, брошенное поперек бревна, лежавшего на земле, отец Феона вывалил под ноги бумаги плененных французов и внимательно их читал, перебирая в руках лист за листом. — Ну чего там? – спросил келейник Серафим. – Надеюсь, не зря суету учинили? — Не зря, брат Серафим! – без тени улыбки кивнул Феона на разложенные документы. – Здесь самый подробный из всех возможных планов предстоящего штурма города. Описание диспозиции, сиречь положения каждой роты и хоругви противника, их численный состав и имена начальников. — Ишь ты! – восхитился отец Елизар. – Повезло, значит, нам! Он поднял с земли один из листов плотной грязно-желтой бумаги с гербовыми водяными знаками, исписанный мелким каллиграфическим почерком. |