Онлайн книга «Тень Голема»
|
Удивившись мастерству обычного инока, капитан Мутр тем не менее высказал сомнения: — Трудное дело! Сможет ли? — Этот человек сможет! Отец Феона прильнул к бойнице. — Приготовься, капитан, как только Афанасий дело сделает, мы пойдем! Прикрой нас со спины. Какое-то время никаких изменений на поле боя не происходило. Отряд кавалера Новодворского, состоящий из саперов и спешенных гусар, прикрытый плотным огнем мушкетов, довел свой «брандер» до ворот и принялся готовить его к подрыву. Со стен города стрельцы безуспешно пытались не допустить этого, но ничего не могли противопоставить плотному огню двенадцатирядной караколи немецкой пехоты. При этом грохот от орудийных залпов, разносящийся по округе, стоял столь ужасающий, что у недостаточно подготовленных солдат лопались барабанные перепонки. А над землей стелился пороховой дым, плотный, как ночной туман над тихой рекой, не позволявший разглядеть что-либо без напряжения глаз уже на расстоянии двух десятков шагов. Феона терпеливо ждал, жестами успокаивая особо несдержанных, рвущихся в бой воинов. Наконец он увидел то, что хотел. Новодворский, командовавший установкой петарды, неожиданно дернулся всем телом, раскрутился волчком на месте, потеряв свою роскошную шляпу, и упал на негнущихся ногах ничком в изрытую колесами и солдатскими сапогами землю. Его окружение бросилось на помощь своему командиру, забыв о продвижении вперед, а сводная хоругвь гусар-охотников, прекратив обстрел стены города, все как один стали палить по неизвестной цели на дне крепостного рва. — Вперед! – коротко скомандовал Феона своему отряду и, вынув саблю из ножен, решительно направился к выходу. Началось побоище. Жестокая резня белым оружием, ужасающая своей кровожадностью. Пережить такую атаку во все времена удавалось немногим. Отец Феона шел впереди, как ангел мщения архангел Акрасиэль[127], сея ужас и трепет в стане врагов. Он мастерски использовал особенности местности, различные преграды из предметов, животных и даже людей, вынуждая противников в каждом эпизоде боя вставать против себя в колонну по одному или два бойца и лишая их при этом возможностей создавать угрозы по флангам. Подступиться к нему было невероятно сложно и смертельно опасно. В бою за ним следовали воины, возможно не столь искушенные в сабельной сече, как их многоопытный командир, но их боевой дух и сплоченность с лихвой возмещали некоторые недостатки в отношении личного умения. К тому же спины им надежно прикрыли мушкеты бельских немцев, имевших богатый опыт большой войны. Удар был стремительным. Саперный вагенбург[128] пал первым, не выдержав напора атакующих. Щиты оказались разметаны, «брандер» с петардой и мешками с селитрой и серой порублен и опрокинут набок. Двадцать подрывников легли на месте, а обе хоругви немецких пехотинцев оказались рассеяны по округе. Часть их, не желая дальше испытывать ратную судьбу, просто сдались. И только гусары, ощетинившись копьями, организованно отступили, на руках вынеся тяжелораненого кавалера Бартоломея Новодворского в тыл своих войск. Не останавливаясь, наши с ходу захватили соседний острожек, ворвавшись внутрь сквозь пролом в частоколе. Засевшие в нем рейтары, избегая рукопашной схватки, в которой они особым мастерством никогда не отличались, вскочив на коней, откатились до Кормовых дворов Арбата. Но собравшись вместе, подгоняемые своими офицерами, они попытались еще раз отбить только что утерянные позиции. Лихой конной лавой они вновь устремились на приступ, нещадно паля из мощных, достигавших двух локтей длины, рейтарских пистолетов. |