Книга Тень Голема, страница 97 – Анатолий Леонов

— Восемнадцать и десять диалектов!

— Тем более! Кстати, о языках… Что сталось с тайными бумагами, переданными тебе Степаном Проестевым?

Капитан усмехнулся и погасил лукавство в глазах. Опять ему не удалось приблизиться к той давней мрачной тайне, которая объединяла московского дворянина Григория Образцова и великого государя Иоанна Васильевича, прозванного в народе Грозным. О существовании некой темной, мало кому известной истории ему в свое время при общении с Образцовым не рекомендовали даже упоминать, тем не менее загадка прошлого отца Феоны всегда вызывала живой интерес любознательного шотландца. На сей раз он хотя бы получил обещание когда-нибудь услышать ее из первых уст, что само по себе обнадеживало!

— Непростое было дело, Григорий Федорович! И знаешь, что оказалось?

Андрей Мутр сделал паузу и, сияя от удовольствия, бросил торжествующий взгляд на Феону.

— Ну не тяни. Говори, что узнал? – не выдержал тот.

— Все бумаги написаны на клайфриске!^[134]

Отец Феона нахмурил брови и с удивлением посмотрел на шотландца.

— Никогда о таком не слышал! Что за язык? И откуда его знал Третьяков?

— Выяснить, почему его знал думный дьяк, это уже по твоей части, – пожал плечами капитан, – а язык не такой уж и редкий. На нем говорит весь север Нидерландов и часть островов в Датском королевстве.

— Хорошо, тогда что в письмах и кем они были написаны? Это ты узнал?

— Это узнал! – засмеялся шотландец.

Договорить он не успел. Над землей пронесся тревожный стон медных труб и рокот походных барабанов. Со стены разом громыхнули десятки орудий, и ядра со свистом пролетели где-то совсем рядом. Прибежал Гришка Друковцев, что-то жуя и застегивая на ходу крючки кафтана.

— Арбатские ворота открыли! – проорал он, брызжа слюной. – Полки стрелецкие наружу выходят!

— Много выходит?

— Тьма! – махнул рукой Гришка и, не останавливаясь, побежал дальше.

Феона поднялся с опрокинутой телеги и непринужденным движением оправил на себе снаряжение.

— Ладно, Андрей, расскажешь, когда все закончится.

Капитан согласно кивнул и, вытащив из-за пояса трофейный пистолет, быстрым шагом направился к солдатам своей роты.

— То верно, Григорий Федорович, – произнес он на ходу, – пора моим ребятам «караколе» с мушкетами крутить.

Битва была короткой и остервенелой. Поляки цеплялись за все, что можно было хоть как-то воспринимать в качестве полевого укрепления. Пороха не жалели. С отчаянием обреченных шли в контратаки, не считаясь с потерями, но все было тщетно. С каждым новым наступом силы их стремительно таяли. Гетман Ходкевич, в распоряжении которого находилось достаточно войск, так и не решился воспользоваться резервами. В конечном счете, не дождавшись подкреплений, поляки отступили. К вечеру бои прекратились по всему городу. Штурм Москвы с треском провалился. Поле боя, а следовательно, и победа остались за русскими!

Не торопясь, отец Феона обходил место только что завершенного сражения. Перед ним лежала земля, изрытая ядрами, стояли дымящие остовы в щепки разбитых строений. Кругом лежали еще не остывшие трупы людей и лошадей, от которых в небо поднимались призрачные облака сладковатых на вкус испарений. Стонали раненые, дожидавшиеся помощи, и кругом была кровь. Кровь на земле, на людях, на вещах и предметах, разбросанных тут и там. Кажется, даже небо сегодня было измазано пятнами бурой крови. Феона медленно ходил по полю боя и внимательно разглядывал тела лежавших перед ним людей.