Книга Святой сатана, страница 29 – Анатолий Леонов

— Пусти его!

Урядник, подчиняясь приказу начальника, нехотя подвинулся, пропуская инока, но, когда за ним попытался пройти Маврикий, он огромной ручищей схватил послушника за однорядку, едва не вытряхнув его из одежды.

— А ты, плут, куда?

— Ой-ой! – запричитал Маврикий, беспомощно размахивая руками.

Феона, обернувшись, жестко взял урядника за запястье.

— Он со мной.

— Я с ним! – тут же заскулил юноша, не оставляя при этом попыток вырваться из цепких лап стража.

— Пропусти, – кивнул Стромилов.

Здоровяк урядник прорычал что-то нечленораздельное и, выпустив из рук ворот однорядки, безразлично отвернулся от послушника, не видя в нем больше для себя никакой корысти.

Меж тем появление отца Феоны вынудило Ивана Желябужского поспешно раскланяться, сославшись на срочные дела в Устюге. Феона для себя отметил эту странность, но углубляться в нее не счел возможным, предпочитая более насущные дела.

— Ну что у нас, Юрий Яковлевич? – спросил он воеводу, указывая глазами на тело, накрытое епанчой.

— А у нас, отче, покойник! – ответил Стромилов, носком сапога откинув епанчу в сторону. На земле, уткнувшись лицом в густую траву, лежал горбун в странном черном балахоне, похожем на монашескую рясу. Тело его было странным образом скорченно, точно несчастного перед смертью изрядно поломало в предсмертных судорогах.

— Лекарь Хлоповой? – на всякий случай спросил Феона, присаживаясь над трупом.

— Он, – кивнул воевода, изобразив на лице невообразимую скуку.

Прежде чем начать осмотр, монах огляделся вокруг и выразительно посмотрел на Стромилова.

— Ну чего? – насторожился тот. – Ров мы обыскали!

Феона ехидно фыркнул.

— Вижу, ловко следы затоптали!

В ответ уязвленный воевода только пожал плечами и молча отвернулся.

Стрельцы перевернули начавшее костенеть тело на спину. Чувствительный нос монаха сразу почувствовал очень тонкий, едва уловимый запах сирени и плесени. Приобретшее с момента смерти землистый цвет лицо Преториуса перекосил невыразимый ужас. Создавалось впечатление, что в последний момент жизни перед лекарем отверзлись все двери Ада!

— Кто же тебя так напугал? – тихо спросил инок у трупа и, вынув из-за сапога острый нож, одним движением разрезал лекарскую мантию от ворота до паха.

Внимательно оглядев и ощупав тело чухонца со всех сторон, Феона спросил у сопевшего ему в ухо Стромилова:

— Что скажешь, Юрий Яковлевич?

— А чего тут говорить? – развел руками воевода. – Дело ясное! Сорвался вниз да и шею свернул!

— Скажи, воевода, высота лесов у стены локтей семь-восемь будет?

— Где-то так.

— А внизу трава густая!

— Это ты к чему?

— А к тому, что трудно с такой высоты насмерть убиться. Да и шея у него цела. Не сломана. Сдается мне, что падал он сверху уже мертвый!

Монах осторожно накрыл тело лекаря епанчой, поднялся на ноги и перекрестился.

— Как же такое случилось? – поинтересовался Стромилов недоуменно.

— А вот поднимемся на стену и попробуем узнать, – улыбнулся Феона, направляясь к строительным лесам, словно паутиной опутавшим монастырскую стену, а за спиной уже шептались самые смышленые да самые осведомленные из монастырских насельников и прихожан:

— Старец Иов опять напророчил! И дня басурманин не протянул! Сила в нем, православные, истину глаголем вам!

Молоденький безусый стрелец, тихо дремавший у каменной лестницы, без лишних вопросов пустил монаха на стену, увидев его сопровождение.