Книга Святой сатана, страница 58 – Анатолий Леонов

— Старче, не серчай, выйди к нам, скудным и недостойным детям твоим, – умоляли люди нестройными голосами, – сбылось давешнее пророчество! К чему тебе в застенке маяться?

— Пойдите прочь, межеумки, – ругался Иов, потрясая посохом, – я говорил, что падут стены темницы, а враги мои посрамлены будут!

— Так за чем дело стало? – охотно соглашались некоторые плотно сбитые мужички. – Ты, старче, только скажи, мы их тебе без порток и шапок, связанными на аркане приведем!

— По какому случаю гулянья? – раздался за спинами мужиков раздраженный голос Иллария.

Толпа, будто по команде, послушно расступилась, пропуская вперед игумена и по пятам следовавшего за ним отца Симеона, исполнявшего обязанности монастырского ключника.

Илларий осмотрел разрушения, сокрушенно покачал головой и многозначительно посмотрел на отца Симеона, старательно в это время отводившего глаза в сторону.

— Плохо. Очень плохо! – произнес он твердо, после чего обратил свой сердитый взор на старца.

— Отец Иов, ты чего народ смущаешь?

— Чем это, интересно?

— Они у тебя разве что хороводы не водят! Прекращай панафинеи^[57] в святой обители. Давай, бери колоду и иди с Богом в свою келью. Я освобождаю тебя от заточения.

Иов упрямо поджал и без того тонкие губы.

— Не ты меня сажал, отче, не тебе и отпускать!

Игумен, казалось, был возмущен услышанным.

— Так ты что, отказываешься уходить из тюрьмы?

— Разумеется. Ты, отче, лучше вели трудникам дыру в стене дерюжкой завесить. Сквозит!

— Тут стены нет! Какая дерюжка?

Иов бесстрастно пожал плечами и отвернулся.

— То не моя забота, – произнес сухо. – Если бы отец Симеон лучше следил за состоянием хозяйства, то, может, и стена осталась на месте?

Тут уже пришло время возмутиться отцу-ключнику.

— Тебя посадили, вот и сиди тихо, – едва не задохнулся он от обиды. – Нечего во все свой покляпый нос совать и утверждать то, чего не знаешь.

Старец, легко и охотно вступавший в любые перепалки, не изменил себе и на этот раз. Он смерил ключника строгим взглядом, словно хотел выжечь клеймо на его лбу, и гневно ударил посохом о деревянный настил пола.

— Нос мой, может, и покляп, – проскрипел он, – однако не существует в обители места, куда бы я не мог его сунуть! Захочу, я и в твою келью его суну и много чего интересного найду! Веришь мне, отче Симеоне?

Услышав такое из уст старца, отец Симеон побледнел, безуспешно пытаясь скрыть неожиданно охватившие его смятение и страх. Потеряв дар речи, он беспомощно, как рыба в садке, хватал ртом воздух, но вместо слов получалось одно невнятное мычание. Видя растерянность своего ключника, игумен Илларий поспешил ему на помощь.

— Не пристало монахам браниться и волю чувствам давать. Грех это! Ты, отец Иов, если не хочешь выходить, не выходи. Сиди, коли понравилось! А отец Симеон узилище твое с херувимской кротостью и ангельским прилежанием, даст Бог, подлатает. Как, отец Симеон, подлатаешь?

— Воля ваша, отец настоятель! – сухо ответил ключник, старательно обходя взглядом старца и, поклонившись игумену, поспешил удалиться.

— Вот и хорошо!

Илларий потер ладони и настороженно взглянул на старца.

— Доволен, отец Иов?

— Зуд сначала тоже удовольствие! – проворчал тот в ответ. – Не знаю другой радости, кроме молитвы Господу! На одну доброту его уповаю!