Книга Темные гастроли, страница 33 – Валерий Шарапов

Девяткин смотрел на киоскера с невольным восхищением. «Таксисты! И как мне самому не пришла в голову такая простая мысль, — удивленно подумал он. — Ведь они видят и слышат гораздо больше, чем простые смертные. Нужно срочно опросить таксистов». А Зинаида Павловна, ободренная молчанием майора, продолжала вещать:

— Я их называю «дымовыми покупателями». Ну, знаете, потому что сигаретами дымят как паровозы. Смешно, правда? А один, так и вовсе сигарету изо рта не выпускает. Только колеса остановятся, он из машины быстрее пассажиров выскакивает и за отраву свою хватается. Надымится вдоволь, потом только заказ от диспетчера принимает. Не представляю, как пассажиры это терпят! Я ему вчера так прямо и сказала: доведут тебя твои привычки, Силыч, доведут! Не до инфаркта, так до увольнения. А он три пачки «Дымка» взял, деньги мне бросил, а сам смеется. Ну, я, как положено, сдачу отсчитала, и прежде чем ему отдать, снова за свое. Бросай, говорю, Силыч, свою привычку. А он знай свое, зубоскалит. Я ведь не просто так его на путь истинный наставить хочу, хоть мне и невыгодно постоянного покупателя терять. Не далее как вчера он из-за своего нрава с человеком сцепился. Хорошо, что того дружок увел, а то бы переехал он его на своем драндулете. Как пить дать переехал.

— Насколько я понял из вашего рассказа, Силыч — это таксист? — заинтересовался Девяткин.

— Да, так я и сказала, — подтвердила Зинаида Павловна. — Я в киоске лет десять работаю, так Силыч все десять лет у меня сигареты покупает. Дорогие не берет, потому что в день по три пачки выкуривает. Сам мне хвастался.

— И вчера он с кем-то поругался. — Девяткин вернул разговор в интересующее его русло. — Не могли бы вы рассказать об этом инциденте поподробнее?

— Да чего там рассказывать, — отмахнулась Зинаида Павловна, которой эта тема казалась неинтересной. — Сцепился с мужиком, и все.

— И все же расскажите, — мягко попросил Девяткин.

— Ладно, раз вам так хочется. — Под ласковым взором майора киоскер растаяла. — Вчера Силыч раза три к театру приезжал. Привозил театралов из тех, кому неохота свои наряды в автобусе пачкать. Третий раз прям перед самым началом спектакля прикатил. Пассажиры из машины как ужаленные выскочили, даже не поблагодарили Силыча. Это он сам, когда за сигаретами подошел, сказал. Народ, говорит, неблагодарный пошел. Я, говорит, ради них три раза на красный проскочил, чтобы они на спектакль не опоздали, а они даже спасибо не сказали.

Договорив фразу, Зинаида Павловна прикрыла рот рукой и виновато проблеяла:

— Ох, это я, наверное, напрасно рассказала? Про красный свет. Но вы ведь не станете за это Силыча преследовать? Вы ведь не из ГАИ, вам дорожные нарушения неинтересны?

— Я не из госавтоинспекции, — соглашаясь, кивнул Девяткин. — Пусть вас этот вопрос не волнует. Продолжайте, Зинаида Павловна.

— Вот и хорошо. А то мне как-то неловко стало. Силыч мне как своему человеку пожаловался, а я взяла и милиционеру все выложила, — все еще сомневаясь, произнесла Зинаида Павловна.

— Дело прошлое, — махнул рукой Девяткин. — Расскажите про ссору, а насчет нарушений правил дорожного движения пусть у дорожных инспекторов голова болит.

— Так я и рассказываю, — Зинаида Павловна замешкалась. — На чем я остановилась?