Онлайн книга «Горячее Белое море»
|
В конце концов Павел Лыков-Нефедьев, тогда еще капитан, не выдержал криков, доносящихся из леса. Германцы уже молили русских, потеряв надежду на своих: спасите нас, мы сдаемся! Врагов было жалко — тоже ведь люди, но начальник разведотдела армии подполковник Ирилиус приказал не рыпаться. Подплывете к ним, а они вас из винтовок расстреляют, сядут в вашу же лодку и двинут к своим… Подохнут? Война есть война. Пусть их родное начальство спасает, а вы сидите тихо. Брюшкин возмутился и поступил по-своему. Без ведома командования он взял большую лодку, посадил в нее гребцами четырех солдат 70-го Ряжского пехотного полка и отправился выручать несчастных робинзонов. Лодка медленно вошла в чащу леса и начала продвигаться вглубь на крики о помощи. Разведчик стоял на носу и кричал по-немецки: мы идем вас спасти, но давайте без глупостей! Бросайте оружие в воду и спускайтесь в лодку, мы вас принимаем и отвозим в наш тыл. Кто не хочет, пусть остается на дереве, не мешает выручать остальных. Ежели какой дурак вздумает стрелять, погубит и себя, и товарищей. Несчастные «михели», пятый день сидящие без еды, проявили благоразумие. Лишь в двух случаях отыскались герои, решившие воевать до последнего. С верхушки большой ветлы лодку обстреляли из винтовок. Пальцы у героев, видно, уже свело от холода, и они ни в кого не попали. Пришлось сбить их в воду залпами. В другом месте начальник пикета — офицер — надумал стать героем. Шестеро побросали оружие и по одному спустились в лодку к русским. И там офицер с помощником-унтером напали на ряжцев. Павел был к этому готов и просто вышвырнул обоих за борт. После чего скомандовал уплывать. Через десять минут солдаты упросили его пожалеть дураков, принять их на борт. Капитан сам был не против проявить человеколюбие. Русские вернулись и выудили противников из воды, в которой те стояли по шею. Пришлось прекратить спасательную операцию и срочно доставить мокрых пленников в полк, пока они не закоченели. В остальных случаях германцы были счастливы спастись, пусть даже ценой плена. Еще их очень задело равнодушие командования, которое бросило своих людей в беде и не подало помощи. Русский капитан с риском для жизни снял их с деревьев! А свои наплевали… Лодка, кроме Павлуки и четырех гребцов, вмещала еще восемнадцать человек. За два дня, делая по пять-шесть рейсов, русские спасли более двухсот врагов. Некоторые целовали разведчику руки и говорили, что век будут молиться за его здоровье. Многие не дождались помощи: баркас проплывал мимо десятков трупов, плавающих в воде лицом вниз… Но не так к операции — Лыков-Нефедьев назвал ее «Дед Мазай и зайцы» — отнесся Ирилиус. Он отстранил капитана от обязанностей заведующего тайной разведкой и подал рапорт командарму, требуя отдать неслуха под суд. Генерал Плеве, выделявший молодого разведчика, не мог ему помочь — он умирал в Москве, как было позднее сказано в некрологе, от переутомления. Выдающийся стратег, «палочка-выручалочка русской армии», отдал войне все силы и сгорел. Пока его коллега генерал Рузский, кавалер трех Георгиевских крестов, ошивался по курортам и лечился от несуществующих болезней… Судьбу капитана Лыкова-Нефедьева тогда решил главкомзап[26] генерал Эверт. Человек гуманный (что для военных не свойственно), он вызвал провинившегося офицера, выслушал его объяснения и приказал вернуться в армию, исполнять прежние обязанности. Павел продолжил служить в той же должности, вот только его отношения с непосредственным начальником безнадежно испортились. Ирилиус не простил ему своеволия и всячески выживал из разведывательного отделения. Капитан уже собрался написать Таубе: нет ли у него вакансии? Но не успел: у Ирилиуса открылась язва желудка, и он убыл в тыловой госпиталь. Сменивший его офицер обид на Павлуку не держал, и его служба в штарме–5 наладилась. |