Книга Горячее Белое море, страница 15 – Николай Свечин

— Поясни.

— Когда мы отдали тевтонам сначала порт Александра Третьего, а затем и Ригу, технический персонал этих портов частично был переведен на Белое море. Они специалисты, профессионалы. А тут резко возросли обороты через Архангельск, и начали развивать гавани Кольского залива: Сороку, Кандалакшу, Кемь. А сейчас собираются учредить целый новый город в Семеновской гавани и назвать его Романов-на-Мурмане. Именно он должен стать главным незамерзающим портом, а Екатерининская гавань сделается второстепенным стояночным местом. Вот люди с Балтики и подкрепили северный кадр. Прибыло больше ста человек. Они занимают сейчас ключевые места в службах беломорских портов. Вот эти агенты, надо полагать, и выйдут на связь с Аусзеером, когда тот окажется в Архангельске на карантине. У капитана будет связь с ними: пароли, приметы резидента и тому подобное. Резидент должен передать посланцу кайзера собранные сведения для того, чтобы он с ними перебежал в Швецию. Прихватив с собой фон цу Бреде. Понимаете? Проследив контакты хауптмана, мы выявим или самого резидента в Архангельске, или хотя бы его окружение.

— Хорошо бы еще прочитать донесение главаря в Берлин, — подхватил Лыков-Нефедьев. — Из сведений, которые будут там изложены, мы поймем, кто предатель.

— Это если получится, — остудил пыл подполковника генерал-майор. — Аусзеер наверняка будет носить секретные документы на теле, а не прятать в тайнике.

— А мы его в баню сводим, — предложил Алексей Николаевич.

— Подглядеть бумаги, пока он моется? — состроил гримасу барон. — Лучше напугать германца обысками. Мол, закопай от греха подальше, а когда уйдем в побег, выкопай и прихвати с собой.

Два разведчика и сыщик утомились от длинного разговора и прервались на чай. Подтянутый вестовой с медалью «За храбрость» принес самовар, приборы и сушки. Промочив горло дорогим сортом «паклан»^[24] (подарок статского советника генерал-майору), они продолжили совещание.

Таубе спросил Павла:

— Как у тебя с ролью Матеуса? Сколько времени понадобится, чтобы освежить образ?

— Нисколько. Я виделся с ним в прошлом месяце, покалякали о том о сем. Мне кажется, он догадывается, что его судьба зависит от меня. И не просто так его держат в изоляции, разрешая общаться только со мной.

— Ну и черт с ним, пусть догадывается. Главное, чтобы он никому не мог высказать своих подозрений. Значит, ты готов быстро выехать в Дарницы? Напомню, что эшелон с пленными отправится оттуда в Архангельск через неделю. Хорошо бы тебе день-два потолкаться в лагере, показаться на глаза Аусзееру и завести с ним знакомство.

Подполковник кивнул:

— Успею. Но у меня есть предложение. Думаю, нам лучше поехать на Север вдвоем. Так получится надежнее.

— А кто второй?

— Лейтенант Рюгенер. Вы о нем не знаете, а он с марта состоит при разведывательном отделе штарма-пять^[25].

— Германец — в нашем штабе? — не поверил барон. — Кто позволил?

— Эверт, сам командующий фронтом. И вот почему.

Павел отложил сушку и рассказал необычную историю.

В марте 1916 года русские начали наступление в районе озера Нарочь. Оно длилось недолго и ничего, кроме огромных потерь, нам не принесло. Однако южнее направления главного удара, в печально знаменитых Припятских болотах, германские войска угодили в природную западню. Они поместили в лесах при болотах сильное боевое охранение — несколько батальонов ландвера. Солдаты разделились на дозоры и взяли под наблюдение опушку и несколько верст самого леса в глубину. Неожиданно наступила резкая оттепель, снег буквально за двое суток растаял, и местность залило водой на высоту где по пояс, а где и с головой. Дозоры оказались отрезаны от главных сил. Плавсредств у них не было — никто не предполагал такой быстрой оттепели. Стрелки попытались пробиться к своим, но до тыловых частей, стоявших на пригорках, было больше десяти километров. В результате многие из них утонули или замерзли в ледяной воде. Уцелевшие забрались на деревья и стали ждать помощи, подавая сигналы выстрелами и ракетами. День шел за днем, а выручка запаздывала. Германское командование с трудом отбивало русские атаки севернее болот и махнуло рукой на свои брошенные пикеты. Несчастные люди скучились на ветках, как птицы, и погибали там от холода и голода; некоторые в отчаянии кончали жизнь самоубийством. Так длилось несколько дней, и помощь брошенным на произвол судьбы так и не приходила.