Онлайн книга «Горячее Белое море»
|
— Много бегут? — оживился скучающий Азвестопуло. — На сегодняшний день двести сорок три человека. Отдельные, правда, вернулись. Не сумели дойти до границы, истощились и явились с повинной обратно. Но те, кто дошел, сильно подпортили нам репутацию. — Кому нам? — Российской империи, — с вызовом ответил еврей. — Прошу пояснить, — подчеркнуто корректно попросил Лыков. — Извольте. Когда в Германии стало известно о тех ужасных условиях, которые сложились на Мурманскстройке, поднялся международный скандал. Кайзер приказал ответить репрессиями против русских пленных, в первую очередь офицеров. Пятьсот из них были перемещены в болотистую местность близ города Штрёэн, это в Вестфалии. Их лишили офицерских привилегий и пригрозили запретить переписку с домом и получение посылок. Когда об этом сообщили нашему государю, тот велел ответить тем же. И пятьсот уже германских офицеров поместили в штрафной лагерь Тоцкое, печально известный эпидемиями сыпного тифа. Неизвестно, как далеко может зайти это взаимное озлобление, но дипломаты начали переговоры друг с другом. Все надеются, что два государя отменят глупые прижимы и пленные вернутся в первоначальное состояние. Но пока не вернулись. — А германцы, что строят дорогу, продолжат умирать? Или о смягчении там условий дипломаты тоже договорились? — Вроде бы да, — ответил Поташник. — Ходят разговоры, что наверху принято решение не злить больше кайзера, а быстренько достроить дорогу и всех выживших пленных вернуть в лагеря. К Новому году на Мурмане якобы не останется ни одного германца. Сыщики переглянулись: успеют ли они завершить к этому времени свою операцию? Алексей Николаевич раскрыл блокнот: — Сколько их там сейчас? — По отчету вчерашнего дня, пять тысяч сто сорок человек, из них девять офицеров. Департаментские встали: — Спасибо за беседу, честь имеем! Закончив с расспросами разных ответственных лиц, сыщики поехали на Офицерскую улицу в ПСП. Аркадий Аркадиевич Кирпичников возглавил столичную сыскную полицию в марте 1916 года и имел невысокий чин коллежского асессора. Он сменил знаменитого Филиппова, который был действительным статским советником и весьма авторитетным человеком. Владимир Гаврилович руководил сыском двенадцать лет! Кирпичников, пришедший на его должность из далекой Пензы, конечно, не мог полноценно заменить такого выдающегося специалиста. Ему было трудно, да еще война смешала карты. Город наполнили беженцы, дезертиры заселили окраины, часть полицейских была призвана под ружье. Лыков понимал сложное положение новичка и, как мог, помогал ему. Поэтому Аркадий Аркадиевич принял департаментских сразу. — Господа, мы их рассадили порознь и без вас не допрашивали. Правильно сделали? — Правильно. Мы с Сергеем Маноловичем подозреваем, что ребят подбили германские агенты с целью отомстить за прошлое дело. Если так, передадите их в контрразведку, пусть там с ними валандаются. У вас, поди, своих дел хватает. Коллежский асессор, услышав это, обрадовался: забот у него действительно имелось выше крыши. Однако вызванный на допрос Зачепа озадачил сыщиков. Он подтвердил, не думая запираться, что подрядился с неизвестным ему немцем проследить за двумя фараонами, а потом подкрасться и убить их. За эдакий подвиг «михель» обещал ему и Мотьке Реалисту по двести рублей, из которых по сотне выдал в качестве задатка. Однако никакого покушения фартовые делать не собирались. Они задумали последить за авто, которое филировал германец, а потом… ограбить его самого. Отобрать все деньги, что найдут (а лопатник[43] у нанимателя был толстый), накостылять по шее и убежать. Пусть потом ищет их в миллионном Петрограде… |