Онлайн книга «Горячее Белое море»
|
Все бы так и случилось, если бы Лыков не напал на них первый, да еще и применил силу. Теперь выходило, что двое темных людей всего-навсего катались вслед за департаментскими на машине, а их схватили и помяли. Не пришлось бы еще и извиняться перед блатными ребятами… Продолжая сомневаться, Алексей Николаевич вызвал на допрос Буланкина, и тот слово в слово повторил рассказ подельника. Новенькие банкноты в сто рублей были обнаружены у обоих при обыске и подтверждали показания. Мотька при этом жаловался на ссадину на спине, полученную во время свалки, а Сила Силыч постоянно ощупывал на голове большую гематому. Выходило ни то ни сё: вместо героического ареста преступников полицейские отлупили неповинных людей. Конечно, они в розыске и сядут обратно за решетку, но… Никто всерьез на Лыкова с Азвестопуло не покушался, а они превысили власть. В конце концов статский советник усадил фартовых перед собой и душевно сказал: — Похоже, мы погорячились. Но ведь вы дали повод: повисли у государевых людей на хвосте! — Мы понимаем, — закивали дергачи. — Война, а тут еще германец… — Именно! Формально считать, вы продались шпионам! И обещали зарезать двух чинов полиции. Нехорошо… — Но мы же обмишурить их хотели, ваше высокородие! Пообещать и не сделать. — А как ты докажешь это в контрразведке, Сила Силыч? Германец-шоффер с обиды за измену оговорит вас, и кранты! Богатырь сник: — Че делать-то, ваше высокородие? Прель-стились деньгами, а сейчас нам шибеница[44]? Да еще на Лыкова напасть… Кабы я знал, что вас хочет наказать германец, Лексея Николаича, я бы его самого придушил! Нешто смертельная казнь нам? — По законам военного времени по головке не погладят, — уклончиво ответил Азвестопуло. А шеф добавил: — Как пошлют боярку караулить[45], станешь локти кусать, а поздно! Фартовые подавленно молчали, прокручивая в голове страшные последствия своего легкомыслия. Лыкову стало их жалко, и он смягчил тон: — Ладно. Хоть вы и поступили, как долдоны, я вас прощаю. Вижу, что не врете… — Ей-ей не врем, хотели лишь словчить малость! — Значит, так. Я человек не злой… — Все блатные об вас уважительно говорят! — взвыли горе-покусители. — …и не буду предъявлять обвинения в шпионаже. Сейчас дадите показания следователю про то, как вас германский агент вербовал на террор, и езжайте в домзак отбывать за прежде содеянное. Там вологодки[46] жирные, по пяти на фунт! Когда будет над шпионом суд, дадите показания под присягой. — Век на вас молиться будем, ваше высокородие! Точно по тюрьмам звонят, что Лыков человек справедливый! Вдруг Сила Силыч спросил: — А деньги, по сотне, что мы заработали, не отберут? Статский советник на секунду замялся, потом полез в карман и вынул бумажник: — Именно эти билеты останутся в полиции как вещественное доказательство попытки подкупа. Но вот вам от меня такие же за проявленный патриотизм. Благодаря вам был пойман крупный германский шпион! Фартовые зарделись и пошли писать показания. А сыщики вышли на панель и пешком направились к Львиному мостику. Азвестопуло давился от смеха. Шеф взял его за пуговицу и сказал: — Ты после Колымы богач, поэтому с тебя сто рублей. — Но… — А если бы они жалобу подали в прокурорский надзор? Грек взъерепенился: — На кого, на Лыкова? О котором во всех тюрьмах звонят, что он справедливый? |