Книга Горячее Белое море, страница 27 – Николай Свечин

— Но я Силе Силычу циферблат^[47] испортил.

— Так ему и надо! — одобрил помощник.

Шеф не унимался:

— Люди деньги заработали, так просто они бы от такой суммы не отказались.

— Еще как бы отказались. Иначе — на виселицу. Скажите честно, что стало вам их жалко.

— Пусть так, жалко стало, да.

— Почему я должен платить за вашу жалость? Ушли бы они и без денег, довольные, что легко отделались.

— То есть ты отказываешься возвращать мне свою долю? Эх… Воспитываешь из тебя порядочного человека, воспитываешь, а потом — раз! — и все без толку.

Азвестопуло надулся, вынул из кармана деньги, сунул их в руку начальству и быстрым шагом двинулся к бирже извозчиков. Лыков любовно разгладил «катеньку»^[48], убрал в бумажник и крикнул в спину помощнику:

— Я на Знаменскую, сдам им шпиона.

Грек даже не обернулся.

Алексей Николаевич ухмыльнулся и поплелся следом. Шеф и помощник сели в разные пролетки и уехали каждый в свою сторону.

Статский советник ввалился на Знаменскую, 32, в контрразведывательное отделение штаба Петроградского военного округа на театре военных действий. Он пошел по комнатам, пожимая руки офицерам. Лыков знал тут всех, начиная с посыльного. Но сегодня сыщика интересовал только полковник Продан, исполняющий обязанности начальника отделения. Игорь Алексеевич был давним его приятелем, статского советника и полковника связывали общие дознания.

Приятели обнялись, Лыков потребовал чаю. Получив стакан, спросил у хозяина кабинета:

— Шоффера к тебе прислали?

— Которому твой Серега голову разбил? Прислали.

— Допросить успели?

— Успели, но нельзя сказать, чтобы с успехом.

Продан раскрыл папку, лежащую на столе:

— Личность установить смогли. Звать твоего обидчика Макс Бронфенбренер. Рижский немец, эвакуант. Российский подданный, окончил политехникум, от воинской повинности освобожден по причине плоскостопия. Служил в Рижском порту сметчиком, потом поступил экспедитором в Соединенное транспортное акционерное общество. После оставления нами Риги общество перенесло свои операции в Архангельск.

— Что это за общество?

— Весьма любопытное, Алексей Николаич. В числе служащих только один православный, некий Горанский, на мелкой должности. Еще русские мальчик и женщина-прислуга. Прочие имеют такие фамилии: Экке, Клейн, Реннквист, Раабе, Шульц, Грундман, Таммеот. Жители прибалтийских губерний, не то немцы, не то латыши, хрен разберешь…

— В такой компании шпиону легко затеряться.

— И не выдадут, — подхватил полковник.

— Погоди, — остановил его сыщик. — Так мой обидчик из Архангельска сюда приехал? А кто его отпустил в военное время? Там сейчас наплыв грузов, портовые служащие ночами не спят.

— При нем нашли командировочное предписание. Вроде подлинное… Вызван в Министерство промышленности и торговли насчет доставки материалов для возведения новых причальных приспособлений. Хозяйство расширяют, идет большое строительство. На территории морского торгового порта и вокруг него образовали пять военно-грузовых районов. Глубины на фарватерах довели до семи целых четырех десятых метра. Усилили перегрузочную технику. Архангельск сейчас — главные торговые ворота империи! Екатерининскую гавань хотят тоже толкнуть, которая не замерзает, но покуда она отстает. Тянут на Мурман железную дорогу, пленных нагнали страсть, однако условия очень трудные, сроки постоянно срываются.