Книга Горячее Белое море, страница 29 – Николай Свечин

Игорь Алексеевич улыбнулся:

— У меня есть улика получше.

— Ну-ка дай соображу, — Лыков уставился на секунду в потолок, а потом предположил: — Вы сверили номера купюр из его бумажника с номерами тех сотенных, что нашли у фартовых?

Продан чертыхнулся:

— Сообразил… Я думал, что один такой умный. Да, мы сверили номера и серии билетов. Глупые германцы, их подводит собственная аккуратность. Ты прав: две сотни, что Бронфенбренер выдал твоим громилам, имеют схожие номера с оставшимися восемью сотенными билетами, которые хранились в бумажнике шоффера. Номера последовательны! Шпион взял с собой тысячу из одной банковской пачки. Даже не перетасовал.

— Попался!

— Попался, — согласился с сыщиком контрразведчик. — Это серьезная улика. За умысел убийства полицейского чина в совокупности со шпионажем — виселица. На этом можно сыграть.

Алексей Николаевич поднялся:

— Ты играй, а я поеду в Архангельск. Генерал-адъютант Алексеев велел спешить. Поезд отправляется сегодня ночью. Держи меня в курсе дела. Если рижанин назовет своих начальников, явки-пароли и прочее — срочно телеграфируй.

— Куда?

— А черт его знает. Шли в Архангельское ГЖУ, они разберутся, где искать нас с Азвестопуло. Не утонем в Белом море — привезу тебе оттуда гостинец: большую треску!

Алексею Николаевичу приходилось спешить: до отъезда за полярный круг оставалось лишь несколько часов. Поэтому его беседа с Запасовым длилась недолго. Дмитрий Иннокентьевич подтвердил, что мурманское побережье входит в район его юрисдикции. Но только лишь в той части, где проложены рельсы. Они уже имеются в Семеновской бухте, что в десяти верстах севернее города Кола, в южном колене Кольского залива. Там прямо у воды вырос удивительный поселок, в котором бок о бок живут железнодорожники, военные моряки и строители будущего порта. Место уже прозвали «Вторые Дарданеллы»! Имея в виду, что первые закрыли турки…

— Сейчас с двух концов идет прокладка новой дороги, — Запасов указал другу на карте участки строительства. — Обещают соединиться к концу текущего года, но я не уверен… Места уж больно дикие.

— А кто строит, военнопленные?

— Не только. Там Вавилон настоящий, скажу я тебе! Сто тысяч русских отходников, набранных в губерниях европейской части России. Есть даже полторы тысячи девиц!

— Чем в тех местах занимаются девицы? — удивился сыщик. — Сам только что сказал, что места дикие.

Запасов пожал плечами:

— Завербовались. Прачками, горняшками^[52] к господам инженерам, сторожихами на перегонах…

— А кто пустил туда отходников? Война идет, всех без разбора гребут на фронт, единственных сыновей у родителей забирают, а тут сто тысяч пристроились в тылу.

Запасов даже обиделся:

— Мурманская железная дорога имеет важнейшее значение! Без снарядов и патронов война остановится. Отходники из числа ратников получают отсрочку от призыва. Правда, многие через неделю-две сбегают. Снабжение дрянь, одежда не по климату, труд каторжный… Если выработаешь урок, получишь много, если пятьдесят-шестьдесят рублей. Вот мужики и делают ноги.

— С русскими понял, а кто еще машет кайлом?

— Пять с половиной тысяч финляндцев. Эти капризные, к русскому бардаку не привыкли и тоже часто уходят домой. Кстати, отмечены случаи, когда они продают свои паспорта военнопленным. И те с чистыми документами едут даже в Петроград, оттуда в Гельсингфорс и затем через Швецию домой, в Германию. Слыхал про австрийского полковника графа Лубенского? Отсюда сдернул, стервец, из столицы! И никто его не опознал.