Книга Горячее Белое море, страница 40 – Николай Свечин

Алексей Николаевич обратился к начальнику сыскного отделения:

— Василий Григорьевич, пойдемте к вам. Доложите криминальную обстановку в городе, поговорим о противодействии шпионажу. И еще о «сахале» — есть у вас такая?

— «Сахала»? — оживился Пржисецкий. — А то как же! Восемьсот негодяев приехали месяц назад и чуть не устроили нам Варфоломеевскую ночь. Едва их утихомирили. Правда, самые горластые сейчас уже на Мурмане, остались те, кто потише. Расползлись по городу, как тараканы, и ухудшили нам статистику преступности.

Однако главный сыщик начальника не поддержал:

— Подумаешь, «сахала»! От нее урона не много. Ребята сидят по окраинам, еще на Мхах выстроили шалаши и безобразят иногда по ночам. Скоро все уплывут строить железную дорогу. Намного больше вреда от эвакуированных сюда остзейцев. Вор на воре! Особенно отличаются латыши — каждый день их ловим.

— Мы уверены, что германские агенты в Архангельске за нами приглядывают, — пояснил Лыков архангелогородцам. — Надо сбить их с толку. Поэтому официально мы с Сергеем Маноловичем прибыли на Север не для борьбы со шпионами, а чтобы помочь местным силам управиться с забайкальскими гостями. Исправник из Александровского уезда дал сигнал, мы и прискакали на вороных конях… Понимаете?

— Не совсем, — ответил надворный советник.

— Делаем вид, что боремся с «сахалой». Помогаем вам. Это для газет. Всем говорите в таком ключе: чиновники Департамента полиции приехали сюда с единственной целью.

— Будет сделано.

Питерцы простились с полицмейстером и спустились в сыскное отделение. Там статский советник спросил губернского секретаря:

— Вы упомянули, что забайкальская шпана выстроила шалаши в каких-то мхах. Где это?

Локтев подвел гостей к карте, висевшей в его кабинете:

— Вот, извольте ознакомиться. Архангельск вытянулся узкой полосой по правому берегу Северной Двины. Самый верхний край называется Соломбола, это бывшая корабельная слобода, еще Петр Первый основал там верфь. Относительно недавно Соломболу включили в черту города, но правят в ней военные моряки. Отделена от Архангельска рекой Кузнечихой. Вот она и вот наплавной мост. Ниже сам коренной, так сказать, город. Слева река, а справа Обводный канал. Его строили пленные французы после войны с Наполеоном, цель: осушить болотистую местность, создать противопожарный водоем и увести из жилых кварталов нечистоты. К сегодняшнему дню осталась только последняя функция. Канал давно не чищен, обмелел и превратился в зловонную помойку, куда жители сливают фекалии. А Мхи — пишется с заглавной буквы — это местность за каналом. Обыватели собирают там клюкву.

— И в них поселилась «сахала»?

— В том числе в них, а еще в притонах Кузнечихи и на островах.

Лыков долго рассматривал план города, потом спросил:

— Архангельск разбит на несколько автономных частей, так?

— Верно.

Василий Григорьевич стал показывать:

— Пойдем сверху вниз. Соломбалу вы уже знаете. Она относится к Третьей полицейской части. В ней дислоцируется Архангельский дисциплинарный флотский полуэкипаж, где исправляют штрафных матросов. Также судоремонтные мастерские с наливным доком, несколько заводов, два консульства, дома обывателей. Народ больше морской: шкиперы, лоцманы, капитаны…

Далее идет Кузнечиха, бывшая Солдатская слобода. Здесь военный госпиталь, больница Приказа общественного призрения, казармы гарнизонного батальона. Уклон уже в сторону армии, но много и обычного гражданского населения. Имеются и притоны, именно несколько беспокойных домов по Петроградскому проспекту. Живут в них проходимцы всех мастей. Рядом казармы, работные дома, ночлежка. Дурного поведения нижние чины посещают те дома, пьют спирт, дерутся, буянят. Бордели тоже почти все здесь же.