Книга Горячее Белое море, страница 37 – Николай Свечин

— Понятно. Агентура в порту у вас имеется?

— Конечно.

— Где располагают пленных, которых после карантина отправляют на Мурман?

Фридовский показал на карте:

— Вот тут, в Бакарице, бараки временной постройки. Они вмещают одновременно до трех тысяч человек. Сейчас там, правда, почти пусто, но обещают набить их в скором времени добычей генерала Брусилова. Еще бараки имеются на Исакогорке и Кегострове. При городских пристанях выстроила свои корпуса дирекция Мурманскстройки, в них тоже иногда размещают пленных. Тех, кого стройка забирает к себе.

— Там пропускной режим строгий или не очень?

— Строгий мы ввели, когда германцы объявили репрессии против наших офицеров, — ротмистр скривился. — Лично мне было неудобно: выход в город только под караулом, посылки нельзя, письма нельзя, денщиков их благородиям нельзя… По счастью, строгости скоро должны закончиться. Государь с кайзером договариваются насчет обоюдной отмены репрессий. Мне велели смягчить режим в карантинных бараках.

— Для нашей операции это не очень хорошо, — заметил Азвестопуло. — Туда из Дарниц прибудет германский разведчик. Путь ему лежит на Мурман, а в Архангельске шпион должен встретиться со здешним резидентом и получить от него важные сведения. В том числе, как мы предполагаем, и о караванах с нашими пехотными бригадами.

Жандарм сразу уловил суть дела:

— Вы хотите проследить их контакт?

— Да. Лучше, если резидент или кто-то из его людей сам придет в барак. Под видом Красного Креста, или иным образом… Пусть они уединяются хоть в нужнике, нам главное — установить личность посетителя. А на улице, где шпионы установят свое наблюдение за нашим наблюдением… Как бы не провалить все дело…

— Такую штуку можно устроить, — быстро придумал Фридовский. — Причина имеется: тот же самый карантин. К нам приезжают пленные, взятые в Луцком прорыве. Вы не представляете, в каком виде многие из них: вши, дизентерия, истощение сил. Есть риск распространения тифа. Под этим соусом и объявим, что выход в город пленным воспрещен. Кому надо, сами пожалуйте в барак, препятствовать этому власти не будут.

Лыков слушал и радовался. Ротмистр с ходу решал важные вопросы, и ему не требовались объяснения, зачем и почему. Видимо, службу Фридовский вел исправно, был опытен и распорядителен. И такого офицера начальство ест с потрохами!

Статский советник одобрил предложение хозяина кабинета и спросил:

— Кто будет вести наблюдение в бараке? У вас имеются в нем глаза и уши?

— Разумеется, — опять не ударил в грязь лицом архангелогородец. — Там числится постоянный обслуживающий персонал, большей частью из тех же военнопленных. Истопники, уборщики, посыльные, нарядчики на кухне и тому подобные. Часть их я завербовал. Лучше топить баню в Бакарице, чем бегать с тачкой на Мурманскстройке; ребята это понимают и не обманывают. Они и будут смотреть по моему поручению. Когда ожидается ваш шпион?

— Примерно через две недели.

— А как вы узнали о нем?

Лыков посмотрел на жандарма укоризненно, и тот сложил ладони перед собой:

— Виноват и отзываю свой вопрос.

— Это действительно тайна, Александр Михайлович. Даже от вас. Но что вам непременно нужно знать: такие внедренные в состав пленных разведчики практикуются германцами около года. И в наших лагерях уже несколько подобных перевертышей.