Онлайн книга «Уральское эхо»
|
Столоначальник задумался. Он будто колебался: говорить или не говорить командированному? Тот сделать ничего не сможет, да и уедет скоро обратно в Петербург. — Продолжайте, Дмитрий Гаврилович, – подтолкнул его статский советник. – Вы хотите сказать, что эти ручейки, что сливаются потом в реки, лишь малая часть покражи? А много больше уходит не от лихих старателей-одиночек, а от управляющих? Екатеринбуржец не без удивления покосился на питерца: — Вы уж догадались? — Мне сообщил об этом сам директор Горного департамента Арандаренко. В столице об этом знают. Только сделать ничего не могут. — Не могут или не хотят? – заострил вопрос неимеющий чина. — Понимаю вас, – ответил Алексей Николаевич. – Главные воры – не золотничники и не унтера с офицерами, а тузы на местах. Вот возьмем управляющего Березовского золотопромышленного товарищества, куда мы с вами скоро приедем. По его приказу рабочего на выходе с бегунной фабрики обыскивают. А вывернуть карманы самого управляющего – некому. И выносит он не в карманах, фунтами и золотниками, а сразу пудами. Для этого надо лишь подделать отчетность. Кто его поймает? Исправник? Он наверняка в доле. Горный инженер? Он тоже, и выдаст свидетельство на меньшее количество золота. Эти трое, сговорившись, могут делать что угодно. Официальная добыча по отчетам падает? Ну, пласт иссякает, или жила стала тоньше. Как докажешь обратное? И вот… Пролетка катила по дороге мимо озера Шарташ, вдалеке виднелись купола церквей и крыши домов Березовского завода. А два полицейских вполголоса, чтобы не слышал извозчик, вели интересный разговор. Неимеющий чина в упор смотрел на статского советника и ждал продолжения. — Так вот, представим себе, что на эту троицу вышел человек с большими капиталами, – закончил мысль питерец. – Ведь ворам нужен сбыт! Крупными партиями и по хорошей цене. Выгодной и для них, и для покупателя. Тем более если тот покупатель связан с парижскими, берлинскими или лондонскими миллионщиками. Этого человека по паспорту зовут Вырапаев, он промышленник-мануфактурист. А в прошлом его кличка – Ларька Шишок. Бандит, но умный! «Похоронил» сам себя на каторге, поменял личину и сейчас «иван иваныч» в Петербурге. Нынешняя его кличка – Сорокоум… — Сорокоум? – встрепенулся Татауров. – Так он существует? О Сорокоуме в тюрьме всякие сказки сказывают; я думал, что он выдумка. — У вас и в тюрьме осведомление есть? — А то как же. Генрих Иваныч – начальник толковый, он с меня требует службу. И деньги какие-никакие дает. — Хорошо, что в тюрьме есть у вас глаза и уши, – обрадовался Лыков. – Может пригодиться. Кстати о деньгах… Он вынул бумажник, порылся и вручил екатеринбуржцу десять десяток: — Вот вам сотня из сыскного кредита Департамента полиции. — Ух ты! Но надобно расписку? — Само собой, иначе Джунковский съест с потрохами. Он всех сыщиков считает мошенниками, жирующими на средства секретных фондов. Расписку даст Генрих Иваныч. А я продолжу. Если на трех главных в горном округе заправил выйдет Сорокоум, у них все сладится, с его-то мошной. И масштаб покраж вырастет. Именно для этого, есть у меня такая догадка, «иван иваныч» прислал сюда Графа Платова. Давайте поймаем его вместе с заправилами. — Давайте. А как? — С помощью вашей агентуры и моего опыта. Надо взять ребят с поличным, с неучтенным золотом, которое вдруг взялось из воздуха. Начнем готовить такую операцию. На золото Шелашников сам к нам придет, как рябчик на манок. |