Книга Узел, страница 111 – Николай Свечин

— Тут пятьсот рублей из секретных фондов Департамента полиции, – пояснил коллежский советник. – Они будут ваши, и никто об этом не узнает, ни начальство, ни муж…

— Я не замужем, – тут же уточнила тетка.

— Тем лучше, все вам достанется.

— Чего надо-то?

— Перехватывать переписку новенькой из третьей камеры, Ванды Подгурской. И сообщать мне.

— Какая может быть переписка? У нас не забалуешь, я лично смотрю!

— Вот и хорошо, значит, мимо вас не пройдет.

Сыщик выложил одну бумажку на стол.

— Это аванс. Остальные получите, когда заработаете.

Старшая надзирательница колебалась.

— А точно никто не узнает?

— Зачем мне вас подводить? А завтра опять можете понадобиться. Что, мне новую искать?

Тетка смахнула банкнот в карман форменного платья, записала телефон сыщика в номерах «Неаполь», и он ушел.

Теперь пора было браться за Князя.

Однако тут вышла заминка. Алексей Николаевич созвал совещание в рабочем кабинете фон Мекка на Рязанской улице. Сошлись, как всегда, четверо. И питерец огорошил всех, назвав подлинное имя загадочного Князя. Стефанов принял новость на веру, а вот фон Мекк и Запасов возмутились. Николай Карлович заявил категорически:

— Этого не может быть!

— Аргументируйте.

— Проще простого. Для этого нужно знать характер Конрада Эдуардовича так, как знаю его я.

— Вы факты приведите, пожалуйста.

— Факт тот, что он порядочный человек. И не способен на те мерзости, которые вы ему приписываете.

Лыков скептически усмехнулся:

— Кто на что способен, особенно из-за больших денег, еще надо посмотреть.

— У Зборомирского на дороге образцовый порядок, там меньше всего хищений.

— Старая уловка: где живешь – не воруй.

— У него огромный авторитет в отрасли, о чем говорит даже его прозвище среди железнодорожников – Туз.

— Распространенная уголовная кличка, – парировал сыщик. – Я знаю как минимум семь человек под таким прозвищем.

Фон Мекк выдохся, но в атаку бросился Запасов:

— Я тоже хорошо знаю Конрада Эдуардовича. И тоже не могу поверить в ваше обвинение.

— Господа, но давайте уже оперировать фактами!

— Давайте. Из фактов у вас лишь слова мошенницы. А что, если это оговор? Для того чтобы отвести подозрение от настоящего главаря?

— Вполне допускаю, – охотно согласился питерец. – Там люди хитрые. Достаточно вспомнить, как поддельный Красноложкин обвел меня вокруг пальца.

— Вот видите! А вы сразу давай чернить Зборомирского. Сперва проверим его подноготную, а потом и решим, правду Ванда говорит или нет.

Пришлось срочно вызывать на Рязанскую улицу Гревцова. Именно ему было поручено негласно собрать сведения о железнодорожных королях. Гревцов пришел с толстой пачкой бумаг. Алексей Николаевич едва дал ему сесть и огорошил:

— Начните со Зборомирского.

— Который от Виндавской дороги?

— А что, другой какой есть?

— Нету другого.

— Иван Николаевич, тогда не тяните время. Нашлось на него что-то подозрительное?

Гревцов расправил усы и солидно начал:

— Сведения о Зборомирском самые что ни на есть положительные…

Фон Мекк с Запасовым хмыкнули. Надзиратель недовольно покосился на них и продолжил:

— Это с первого взгляду ежели судить.

— А со второго? – вызывающе спросил Дмитрий Иннокентьевич.

— Тут, господин подполковник, возникают вопросы.

— Давайте вызовем Конрада Эдуардовича сюда и зададим их ему в глаза!