Книга Фартовый город, страница 29 – Николай Свечин

Англиченков удивился:

— А не боязно? Там чужих не любят.

— Вам же не боязно.

— Ну, мне что… Я тут вырос, обращение знаю. А вы полковник из столицы. Вдруг нам там морды начистят? Очень даже запросто.

— Вам ее не так-то легко начистить, да и я кой на что сгожусь.

Блажков недовольно заявил:

— Ответственность на вас одном, Алексей Николаич. Я бы не советовал.

— На мне, разумеется. Но побывать там надо. И не из любопытства, а чтобы лучше понимать оперативную обстановку в городе. Ну, до завтра!

Александровский сад не произвел на Лыкова впечатления. В Казани развлечения поизящнее, а про киевский «Шато-де-Флер» нечего и говорить. Опять же цены. Вход стоил всего двадцать пять копеек. Но чтобы смотреть представления с комфортом, надо было купить ложу. А это уже три рубля двадцать копеек — дороже, чем в московском саду «Эрмитаж»!

Алексей Николаевич стоически вытерпел и эти цены, и номера артистов. Цыганские романсы в исполнении Кардиналовой ему даже понравились. «Дамская гвардия» оказалась незамысловатым парадом смазливых девок, а комики-эксцентрики были вульгарны. Рефреном через все представление звучала простенькая песня:

Ростов-на-Дону,

Ставрополь-на-Волге^[23],

Я тебя не догоню,

Твои ноги долги.

Однако загрустившая было Ольга воспрянула, и на том спасибо.

В час ночи духовой оркестр замолчал, публика начала расходиться. Большинство пошло на станцию трамвая, расположенную напротив Николаевской больницы. Но Лыков помнил слова местных сыщиков, что вокруг Александровского сада небезопасно, и заранее арендовал извозчика. Тот взял их и двинулся через межу к Ростову. Фонари на пролетке едва горели. В их тусклом свете мелькали какие-то тени, мимо шныряли темные фигуры… Сыщик стал беспокоиться, но тут луна вышла из-за облака, и сделалось веселее.

Вдруг лошадь застыла как вкопанная. Алексей Николаевич сразу понял, что дело плохо. Двое рослых парней держали кобылу, и еще двое маячили справа. Один из них вскочил на подножку, осмотрел седоков и радостно крикнул через плечо остальным:

— Золотые очки есть!

Налетчик ухмыльнулся как-то особенно мерзко и, не обращая на Лыкова никакого внимания, протянул руку к лицу Ольги Дмитриевны. Та испуганно отшатнулась и вжалась в спинку сиденья. Тут питерец рассвирепел. Дикая злость охватила его. Нападать на женщину? Ну, держись…

Он перехватил руку вентерюшника, резко дернул на себя. Парень полетел на пол пролетки, и Лыков сверху ударил его кулаком в шею. Так, чтобы основательно оглушить. Затем он выпрыгнул наружу, целясь каблуком в челюсть второму негодяю. Но бандит ловко увернулся и в ответ так заехал питерцу в глаз, что тот едва устоял на ногах. Налетчик загоготал:

— Что, ндравится мое угощение? А вот еще, анафема!

Он сунулся к храбрецу, размахивая кулачищами. Однако Лыков уже оправился от удара. Он тоже шагнул вперед, увернулся от кулака, пнул противника в колено. Детина с руганью согнулся и тут же получил сбоку такую плюху, что улетел под ноги кобыле.

Третий бросил уздцы и кинулся на сыщика. В свете луны блеснул нож. Дело принимало опасный оборот. Но Алексей Николаевич только сильнее разозлился. Не хватало еще, чтобы его зарезали в Ростове какие-то халамидники! А то, что у них холодное оружие, лишь развязывало сыщику руки. Так, значит? Он увернулся от клинка, пропустив его мимо левого бока. Затем прижал кисть противника локтем и справа нанес короткий, страшной силы удар в голову. Нападавший рухнул как сноп. Увидев это, четвертый вентерюшник испугался. Он закричал, словно раненый заяц, и исчез в кустах.