Книга Туркестан, страница 87 – Николай Свечин

— Езжайте быстрее! А мы пока оцепим дом, чтобы они не разбежались.

— Только не подставляйтесь!

Скобеев исчез. Началась осада. Барантачи стреляли редко, берегли патроны. Сдаваться они не собирались. Попытку отступить через заднюю калитку пресекли Алексей с русским городовым. Отставной солдат, человек опытный и нетрусливый, он один из всей команды сохранил присутствие духа. Лыков снова бил из двух револьверов. Иван Осипович оставил ему свой «смит-вессон», а патроны Алексей занял у запасливого Титуса. Он опять ни в кого не попал, но хоть пуганул. Сарты сбились в кучу и готовы были вообще сбежать. Стреляли они так: высовывали руку за угол и пуляли в сторону противника не глядя. Если бы разбойники пошли сейчас в атаку, они бы пробились.

Уже рассвело, когда быстрым шагом на помощь полиции прибыл взвод туркестанских стрелков. Ими командовал молодой поручик. Во главе взвода шел капитан Скобеев.

— Ну-ка, – сказа он, отодвигая Лыкова дальше за угол. – Армия пришла. Теперь наша очередь.

Офицеры посовещались и отвели цепь на сто саженей вдоль по переулку. Пули из обрезов досюда не долетали.

— Ребята, – хищно ухмыльнулся Иван Осипович. – Покажите, как вы умеете стрелять. Задайте тамашу!^[53]

— Будет сделано, ваше высокоблагородие, – заверил его унтер-офицер. Лыков шагнул к нему и положил руку на бердану.

— А дай попробовать.

Унтер и не подумал расстаться с оружием. Лыков посмотрел на Скобеева, тот на поручика.

— Дай ему, Чеботарев.

Только тогда унтер разжал пальцы. Сыщик встал в шеренгу, присмотрелся к дувану. На таком расстоянии папахи барантачей казались пятнышками. Он поднял винтовку, прицелился и нажал на спуск. Одна из папах исчезла.

Все трое: и офицеры, и унтер – скривились.

— Долго наводили! – заявил Чеботарев.

— Покажи, как надо! – обиделся Алексей.

— А вот!

Он вскинул винтовку и сразу шмальнул, не утруждая себя выцеливанием. Черная папаха полетела с дувала вниз…

— Чудеса… – пробормотал Лыков. Такого он еще не видел.

Скобеев довольно улыбнулся и сказал противным менторским тоном:

— В традициях туркестанских стрелковых батальонов, Алексей Николаевич, стрелять на «сверхотлично». А уж в Первом батальоне сплошь Вильгельмы Телли!

Тут прилетела пуля и упала к ногам полицмейстера.

— Ребята, жарь, – скомандовал Иван Осипович.

Ребята не заставили просить себя дважды, и вскоре все было кончено. Когда Алексей ворвался в калитку, на дворе всюду лежали мертвые разбойники. Только один сидел возле колодца, сложив руки на коленях.

— Чего это он расселся? – осерчал сыщик.

Полицмейстер пояснил:

— Когда барантачи сдаются, они садятся на землю.

И, подойдя к пленнику, поднял его за ворот.

— Это ты Мулла-Азиз, казначей шайки?

— Я, таксыр! На моих руках нет крови, я только считал деньги.

— На этих деньгах та же кровь, шакал! Тебе дорога в ад! Мы тебя повесим. Считай, что ты уже стоишь на сырте!^[54]

— Ай, таксыр, я все скажу! Только не убивайте меня!

Казначея отдали стрелкам, чтобы те законопатили его на батальонной гауптвахте. А Скобеев повез бывших лесопромышленников в переулок Двенадцать Тополей. Оказалось, что Ольга Феоктистовна не спит. Более того, она даже не ложилась, переживала за нового жильца и его товарищей. Вдова сразу стала осматривать раненых.

Дела Титуса оказались не так хороши, как думалось изначально. Видимо, надпиленная пуля ударила в кость одним из своих осколков. Предплечье сильно болело, начали неметь пальцы. Капитан расстроился.