Книга Дух огненных озер, страница 97 – Артур Гедеон

— Больше ничего не пропущу – даже с риском для жизни, – сказала Кассандра. – Так куда едем?

— К чувакам, потомкам чувеков, которые являлись потомками чувыков, – попытался объяснить задачу Крымов.

— Тех самых? – удивилась журналистка. – Что под горой жили, где сейчас болота?

— Точно.

— И когда?

— Завтра утром поедем, – сказал Крымов. – И вот что еще, Касси. Теперь оглядывайся по сторонам – с этого дня мы играем с силами зла в открытую.

— Ладно, буду, – послушно кивнула девушка.

2

Рано утром следующего дня всей компанией они выехали на юг, в сторону казахских степей. В какой-то момент они взяли южнее, и дорога к чувычьим болотам оказалась слева от них. Еще через час на горизонте сверкнуло гигантским зеркалом озеро Бердемей. Это были древние кыпчакские, а потом и монгольские степи. Молодой воинственный народ, стремительно поглощавший другие народы, в короткий срок занял большую часть Евразии и впоследствии, смешавшись с местными племенами, стал основой для многих других народов. Одним из них и были грозные и жестокие чувыки, поедавшие своих врагов и строившие дома на их костях.

По дороге Пастушков зубрил самые популярные слова чуваков, чувеков и чувыков, которые трудолюбиво записал ученик Миклухо-Маклая – этнограф Саранский.

— Кем мы представимся? – спросил он у старейшины экспедиции.

— Учеными, конечно, – ответил Антон Антонович. – Моя любимая роль! Быть профессором или академиком. Впрочем, мы можем представиться и божествами.

— Как это? – удивился Пастушков.

— Очень просто. Приходишь, простираешь руки к небу, говоришь что-нибудь высокопарное, а потом совершаешь чудо.

— Чудо?

— Ну, там, поджигаешь на расстоянии вязанку с хворостом. Или дерево, или даже дом, если до кого-то не доходит. Если дураки кругом. Или говоришь: «Коза, умри!» – и коза умирает.

— Боже, – пробормотал Крымов.

— Вот-вот, – подхватил Долгополов, – и тебе говорят: «О боже!» И падают ниц.

— И скольких коз вы поубивали, Антон Антонович? – спросила Кассандра.

— Немало, и не только коз, деточка, не только коз. Однажды я представлялся сияющим Пачакамаком, богом солнца, но это было очень давно и на другом континенте.

— Давно – это когда? – спросил Пастушков.

— Очень давно, Юра, очень. И вокруг меня не цивилизованные чуваки бегали, а самые настоящие злобные кровожадные инки.

— Шутите, Антон Антонович?

— Конечно, он шутит, – успокоил библиотекаря детектив. – Наш Антон Антонович – большой шутник.

— Кстати, а какая у нас версия? Ну, зачем мы прибыли к ним, к чувакам? – не унимался Пастушков. – Что мы им скажем, если спросят? Или сразу будем коз убивать?

— Эх, Юра, Юра! – воскликнул Антон Антонович. – Как говорит Карнеги, этот плагиатор самых простых общечеловеческих истин, хотите расположить к себе человека – проявите к нему интерес. Вот мы сейчас и проявим интерес – мы собиратели древних легенд и поверий, трое ученых с милой ассистенточкой. Касси отлично разряжает атмосферу.

— Спасибочки, – откликнулась с заднего сиденья Кассандра.

— Так вот, мы – фольклористы, – продолжал Антон Антонович, – но больше всего нас интересуют древние легенды и поверья племени чувыков, этих богатуров бескрайних кыпчакских степей.

Автомобиль Крымова приближался к степному поселению, состоявшему из полусотни шатров – охристо-золотых юрт с красными, черными и синими рисунками, причудливыми для глаз европейца.