Книга Дух огненных озер, страница 98 – Артур Гедеон

— Кстати, если вы помните, монголы себя называли «голубыми волками», – заметил Пастушков. – Так вот, чувыки себя называли «черными волками». Так пишет Саранский. Возможно, чуваки сохранили и эту традицию.

— Черные волки? – откликнулся Долгополов. – Слишком пафосно, но возьмем на заметку. – Он снисходительно покачал головой: – Ох уж мне эти дети степей!

Когда путешественники подъехали ближе, то увидели, что рисунки на шатрах были совсем не абстрактными – они примитивно изображали кровавые бои, ритуальные пляски, казни и торжествующих победу чувыков, жаривших на кострах и поедающих побежденных ими врагов. Автомобиль остановился перед невидимыми вратами в чувычий град, у длинного шеста с кроваво-красным флажком.

— Это урга, – заметил Крымов. – Метка границы. Поедем дальше – будет вторжение. – Он обернулся: – Чего притихли, этнографы-фольклористы? Выходите уже, – распорядился водитель и, открыв дверцу «форда», первым шагнул в золотисто-охристую, как и юрты, степь.

Трое путешественников вышли за ним из машины, и вся четверка ученых двинулась к туземцам. Отовсюду поднимались дымки – чуваки готовили еду. Одеты они были по-монгольски, в халаты до колен с широкими поясами, в шапки с угловатыми отворотами, дети бегали в просторных рубашках. На непрошеных гостей смотрели по-разному: кто безразлично, кто с интересом, а кто и подозрительно. Но ощущения, что тебя в скором времени попытаются съесть, не было. Или почти не было.

— Азиатские народы – хитрые, – важно шагая впереди всех, заметил Антон Антонович. – Всегда скрывают истинные чувства. Так им еще Чингисхан заповедал! Прикинься торговцем, а когда наступит ночь, берись за нож. Нам, главное, не засиживаться до темноты. А то Крымова съедят, им сильные не нужны, нас с тобой, Юра, заставят казанки скрести и крупу перебирать, а нашу даму в жены возьмут.

— Кто возьмет? – спросила Кассандра. – Вождь?

— Все сразу – они любят светленьких, а рыженьких особенно. Чингисхан у них рыжим был.

— Всегда вы какую-нибудь гадость скажете, – бросила Кассандра. – Но засиживаться до темноты и правда не стоит, – согласилась она. – Будем работать энергично.

Гуманитарная экспедиция остановилась недалеко от первых шатров.

— Давай, Юра, покажи, что ты не просто так теребил свою книжицу – пойди и скажи им что-нибудь, – распорядился Антон Антонович. – И поклонись пониже, и улыбайся. Вызывай к себе доверие, одним словом.

Кланяясь, Пастушков живенько поспешил вперед.

— Только б не упал, – заметил Крымов. – А то съедят.

— Не съедят, – решил Долгополов. – Из уважения к его сединам. Хотя кто его знает…

Но уже скоро одно слово: «Уцоные!» – полетело по всей округе, от шатра к шатру.

— Кажется, это означает «ученые», – заметил детектив.

— Я знал спасительное слово, – снисходительно заметил Антон Антонович.

Скоро гостей обступили, особенно крикливые дети, и четверку повели к старейшине племени в центральный шатер. Но обстановка заставила их ненадолго скучиться на пороге. Шатер был увешан человеческими черепами. Сморщенный старик в халате сидел в глубине шатра на длинном низком диване и курил длинную трубку. В центре шатра, как раз под дыркой в куполе, на железной конструкции стоял закрытый казанок, под которым еще тлели угли.

Гости поклонились.