Книга Записки расхитителя гробниц. Том 1, страница 132 – Наньпай Саньшу

Внезапно я заметил, что на лбу одного лица, похоже, были изображены три змеебровые рыбы. Сердце кольнуло тревогой. Я поспешно дернул Толстяка, чтобы тот остановился, и поплыл разглядывать барельеф. Толстяк торопился попасть внутрь гробницы и оттого был нетерпеливым. Он развернулся, посмотрел на барельеф, не понял, что именно я обнаружил и по какому поводу просил остановиться, и немедленно замахал мне рукой, призывая двигаться дальше, но я жестом попросил подождать.

Подплыв поближе, я рассмотрел барельеф повнимательнее и увидел трех змеебровых рыб, которые плыли по кругу друг за другом, образуя кольцо. Каждая из рыб чем-то отличалась от других. Две были похожи на те бронзовые фигурки, что лежали у меня в сумке, а у одной было три глаза. Я такого никогда не видел и не знал, что это могло означать. Лицо под кольцом из рыб заметно отличалось от остальных. Оно явно принадлежало женщине, но из-за того, что сверху уже налипло много всякой дряни, выглядело изуродованным, отчего становилось как-то некомфортно.

Я хотел тщательнее изучить барельеф, но меня стала подгонять еще и А-Нин, так что делать было нечего – пришлось плыть вперед. К счастью, точно такой же барельеф появлялся снова через определенные промежутки, и это позволяло мне разглядеть их получше. Я осматривал их раз за разом, но ничего нового не находил, только смутно чувствовал, что с ними что-то не так.

Когда тот же самый барельеф попался мне в пятый раз, я наконец понял, что меня настораживало. Я помнил, что у самого первого лица глаза были закрыты, у второго веки были уже слегка приподняты, у третьего и четвертого глаза открывались все шире и шире, а у нынешнего, пятого, они были раскрыты почти полностью.

У меня появилось дурное предчувствие. Я торопливо схватил Толстяка за руку, чтобы он не спешил плыть дальше, а потом достал доску-слейт для рисования под водой и написал: «Лица на стене постепенно открывают глаза. Боюсь, здесь что-то неладно!»

Толстяк ощупал лицо на барельефе, покачал головой и написал в ответ: «Я даже не заметил, обычные барельефы, внутри точно цельный камень, никаких ловушек. Ты слишком переживаешь».

Но я упрямо замотал головой и заставил его взять ружье на изготовку. Видя, что я предельно серьезен, он все-таки подчинился. Вскоре я увидел впереди еще один похожий барельеф. На Толстяка мои слова все же нагнали страху – он тоже остановился и посветил на него фонариком. У этого каменного лица глаза были открыты уже полностью, и оно безжизненным взглядом смотрело прямо перед собой. Толстяк осветил его со всех сторон, но ничего не произошло. Тогда он набрался храбрости и потрогал барельеф рукой, а потом жестом показал мне, что все в порядке.

Я подплыл поближе, внимательно взглянул на барельеф и понял, что это и правда цельный камень без намека на подвох. Я потыкал пальцем в его глаза, но не случилось ровным счетом ничего, и я покачал головой, внутренне хихикая над своей мнительностью. Видимо, перед нами просто забавная уловка от строителей гробницы, чтобы запугать возможных расхитителей, и никакого скрытого смысла в барельефах не было. А я – стыд-то какой! – взял и сам себя запугал. Толстяк похлопал меня по плечу, как бы говоря: хватит уже об этом думать, скорее поплыли вперед.