Книга Записки расхитителя гробниц. Том 1, страница 138 – Наньпай Саньшу

Я согласно закивал. В гробы к детям, которые умерли своей смертью либо были захоронены вместе с хозяином гробницы, всегда клали множество ценностей и бо́льшую часть надевали прямо на труп. В животах у тех, кого хоронили вместе со старшими, почти всегда можно было найти бесценные жемчужины, призванные защитить тела от гниения.

Мы обшарили все кругом в поисках тела ребенка, перевернули камеру вверх дном, но не нашли и клочка кожи. Видимо, наши предшественники захватили его с собой вместе с остальным награбленным добром.

Не желая мириться с таким исходом, Толстяк решил вернуться к гробу и еще раз его перетряхнуть, но я был уверен, что так делать не следует, и остановил его:

— Этот гроб не такой, как другие. Он явно предназначен не только для того, чтобы просто положить в него труп. Лучше не трогай.

— Так ведь там нет трупа, чего бояться-то? – засмеялся Толстяк. – Или ты боишься, что гроб подпрыгнет и укусит меня?

— Мы сюда не за «товаром» пришли, – напомнила А-Нин. – Давайте не будем тратить время впустую, а лучше поскорее пойдем в главную камеру и выполним нашу миссию.

Толстяк понял, что был неправ, поэтому подчинился. Сперва мы собрали и аккуратно сложили все водолазное снаряжение. Надев рюкзак, Толстяк взглянул на меня, и его губы дернулись, будто он хотел что-то сказать, но ему было неловко говорить это вслух.

Я вздохнул и прикрикнул на него:

— Хочешь что-то сказать – говори прямо! В чем дело?

— Как думаете, маленький «цзунцзы» случайно не мог забраться внутрь вазы? – предположил Толстяк.

Я бросил взгляд в сторону вазы, о которой он говорил, и у меня екнуло сердце. Такая вероятность и впрямь существовала.

Толстяк, слегка покраснев, продолжил:

— Я недавно слышал какой-то звук со стороны той вазы – кажется, он шел прямо изнутри нее. Но я подумал, что «цзунцзы» все-таки не мышь, вряд ли стал бы прятаться в посуде, поэтому решил, что мне послышалось. Сейчас я об этом просто так сказал, без задней мысли.

Я прекрасно понимал, что он до сих пор трясется над гипотетическими драгоценностями на трупе, и хотел было как-нибудь иронично ему ответить, но тут та самая огромная ваза со стуком упала на пол. Я замер, не веря, что Толстяк мог оказаться прав.

Мы все молчали, напряженно наблюдая за вазой, которая сперва несколько раз крутанулась на месте, а затем, гулко перекатываясь по полу, двинулась прямо к нам.

До этого момента все мое внимание было сосредоточено на гробе, и на вазу я совсем не смотрел. Едва она покатилась в нашу сторону, я резво отступил на пару шагов назад. Пару оборотов спустя ваза резко изменила направление и покатилась в сторону прохода, который вел в коридор. Со звоном ударившись о каменный косяк, она наконец остановилась.

Мы начали потрясенно переглядываться. Неужели Толстяк оказался прав и внутри действительно сидит «цзунцзы»?

Пару мгновений мы стояли неподвижно, никак не решаясь подойти ближе. Толстяк, понизив голос, произнес:

— Товарищи, с этой вазой и впрямь что-то неладно. Может, перехватим инициативу и нападем первыми, всадим в эту штуку пару гарпунов, а?

Я, естественно, предложение не одобрил и тихо отозвался:

— Не вздумай! Надо сначала выяснить, что это такое, а потом уже решать, что делать.

Сказал я так, во-первых, потому, что уже успел оценить вазу и знал: этот предмет из бело-голубого фарфора эпохи Мин или Юань чрезвычайно ценен, да еще такой огромный, – в мире их осталось совсем немного, а если Толстяк начнет стрелять, все перебьет. А во-вторых, мы не знали, что именно притаилось внутри: если правда «цзунцзы», значит, придется драться, а я еще под водой потратил почти все свои силы и убежать бы точно не смог.