Книга Записки расхитителя гробниц. Том 1, страница 89 – Наньпай Саньшу

Помню, был один американский фильм, где отряд пожарных оказался в огненном кольце и в последние минуты своей жизни не мог позвать на помощь. Но с нами такого, разумеется, точно бы не произошло: площадь возгорания была не особенно большой, и противопожарный ров копали очень быстро.

Мы трудились без перерывов до двух часов дня. Потом в небе появились вертолеты авиалесоохраны, а на земле нас сменили отряды военных.

Я очень переживал, что из-за пожара будут жертвы, но, к счастью, в самом конце, когда проводили перекличку, все были на месте, и лишь несколько человек получили незначительные травмы.

В деревню мы вернулись в абсолютно шоковом состоянии. Я до смерти хотел есть, поэтому подозвал одного из ребятишек и попросил добыть мне парочку пшеничных лепешек с кунжутом. Каждую я прикончил за пару укусов и, клянусь, в жизни не ел ничего вкуснее – аж прослезился. Один из жителей, похожий на секретаря партячейки, еще и похвалил нас, сказал, что сегодня среди городских редко встретишь такую высокую сознательность.

Хватит осыпать нас похвалами, мысленно отвечал ему я, от этого я чувствую себя в разы поганее. Да если бы ты знал, что мы и устроили этот пожар, на месте бы нас придушил!

Медсестра промыла рану Паньцзы и сменила повязки. Его дыхание выровнялось, но он так и не пришел в сознание. Врач призвал меня не переживать, сказал, что пока опасности нет, а позже, если будут другие раненые, его вместе с остальными отвезут в город, в большой госпиталь. Лишь после этого моя тревога наконец немного улеглась.

Мы с дядей вернулись в гостевой дом и хорошенько вымылись. Пока я не снял с себя всю одежду, даже не догадывался, что на всем моем теле не осталось живого места – я был сплошь покрыт синяками и царапинами. Когда я карабкался и бежал, спасая свою жизнь, ничего не чувствовал, но сейчас все ссадины и кровоподтеки резко напомнили мне о своем существовании, и из ванной я вышел, едва переставляя ноги.

Потом я лег в постель и сразу же уснул. На этот раз я спал очень сладко и долго, до самого полудня следующего дня. Когда я встал, Толстяк с дядей еще спали, и их могучий храп напоминал громовые раскаты.

Спустившись позавтракать, я расспросил официантку и узнал, что пожар, который оценили как «маленький», потух, а военные вернулись к себе в часть. От этого у меня на душе стало немного спокойнее. Затем я поговорил с персоналом медпункта, и мне сказали, что Паньцзы уже увезли в Цзинань, в провинциальный госпиталь «Цяньфошань». Поблагодарив за информацию, я понял, что нам больше не стоит здесь задерживаться, и пошел готовиться к отъезду.

Через несколько дней мы приехали в Цзинань и с третьим дядей первым делом направились в госпиталь, где лежал Паньцзы, чтобы уладить все формальности, которые касались госпитализации. Паньцзы по-прежнему находился в коме, и его состояние все еще было критическим.

Мы решили остаться в Цзинане на несколько дней. Толстяк же, как только мы покинули горы, поспешно с нами распрощался и отбыл, оставив свой номер телефона, чтобы позже связаться. Шелковый свиток он тоже оставил третьему дяде, чтобы тот с ним разобрался.

В тот день я позвонил в госпиталь, узнал, что Паньцзы до сих пор был без сознания, и тяжело вздохнул. Тут в комнату вошел дядя с лицом мрачнее тучи и прорычал: