Книга Леди пепла, страница 203 – Мелисса Рёрих

— Мне и так хорошо. Другим они куда нужнее, чем мне, – объявила старуха, пряча руку в груде тряпья.

— Смею предположить, что вы отдали им слишком много своих, Хелен. Я добуду вам новое, как только смогу, – ответила Тава. – Может, вам еще что-нибудь нужно? Говорите, пока я не ушла.

— Задуй свечу, дитя, – сказала Хелен, откинув голову к стене и прикрывая веки. – Сама я до стола не скоро доплетусь.

— Хорошо, – подхватила Тава, поднимаясь на ноги.

— Иван опять запил, – добавила старуха. – Слыхала я, валяется в переулке у лачуги Берчардов.

Тава тяжело вздохнула.

— Спасибо, Хелен. Я его найду.

— Береги себя, дитя.

Тава задула свечу и, протиснувшись мимо Каллана с Финном, вышла в зимнюю прохладу улицы.

Финн постарался поплотнее затворить за ними дверь. Тава натянула на голову капюшон и сунула руки в карманы плаща.

— Она… – Каллан сглотнул, почувствовав на себе ее взгляд исподлобья. – Ей там холодно, – наконец выдавил он. – Что за снадобье она принимает?

— У нее болят и почти не гнутся суставы, поэтому она еле ходит, – сдавленно пояснила Тава. – Отвар снимает боль настолько, чтобы получалось немного передвигаться, а движение, в свою очередь, облегчает дискомфорт. – Помявшись, она добавила: – Хотя из-за холода никакое лекарство не улучшит ее состояние.

Тава вывела своих спутников обратно на улицу. По дороге они миновали множество подобных лачуг, которые местные жители называли своими домами. Каллану в жизни не доводилось забредать настолько глубоко в трущобы. И уж точно он никогда не бывал здесь ребенком. Ему с детства вбивали в голову, что подобные места – рассадник ленивых мужчин и женщин, которые предпочитали пить горькую, чем зарабатывать на жизнь честным трудом. Что тут полно отцов, бросивших свои семьи, и матерей, жалевших, что завели детей. С возрастом Каллан все меньше верил в подобные россказни, однако не мог не признать, что над ним до сих пор довлеют предрассудки, связанные с этим местом и его жителями. Родители были бы вне себя от беспокойства, если бы узнали, что их сын и наследник оказался в трущобах Бейлорина с одним лишь Финном в качестве охранника. А если бы им стало известно, что его нареченная часто захаживает в это место, то и вовсе, скорее всего, лишились бы чувств.

Через несколько минут Тава свернула в переулок. В составленных вместе бочках горел огонь, вокруг которого в попытке согреться сгрудились несколько человек. Большинство не обратило внимания, когда они проходили мимо. Сам принц и его спутники были скрыты под плащами, зато в отблесках пламени он рассмотрел собравшихся. Исхудалые обветренные лица с печатью времени на коже. Лишенные надежды глаза. Поверженные души.

Тава целеустремленно прошагала до конца переулка, где у кирпичной стены сидел человек. Веки его были опущены. У него была всклокоченная борода и дырявые ботинки, следы блевотины виднелись на пальто в районе груди.

Тава откинула капюшон, собираясь опуститься на колени, и Каллан, не удержавшись, схватил ее за локоть, чтобы остановить. Оглянувшись на него через плечо, она бросила:

— Вы настояли на том, чтобы пойти со мной, и я уступила. Однако я не позволю помешать мне помогать людям.

Каллан открыл было рот, но тут же закрыл, не найдя что ответить. Тава высвободила локоть.