Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 3, страница 102 – Миф Базаров

— Род пресёкся полностью, — Мария закрыла том. — Все ветви, в одно поколение. Так не бывает даже в колониях.

— Бывает, если рода не было, — сказал я. — Купили землю, отсидели на ней тридцать лет для приличия и растворились, а земля ушла туда, где её никто никогда не тронет: в казённый заповедник. Соседу так не продают. Так продают тому, кто умеет исчезать.

Вслух я больше ничего не сказал. Про себя добавил. Похоже, Пестов продавал землю не Сурковым. Пестов продавал её Осьминогу, а Сурковы — перчатка, в которой Осьминог расписался на купчей.

Пономаренко разыскал нас на четвёртый день.

Он не поленился и самолично явился в архив. Зашёл при полном параде, огляделся с брезгливостью штабного и остановился у нашего стола.

— Вот, значит, как выглядит работа магистра по особым поручениям, — сказал он вместо приветствия. — Четвёртый день мне докладывают, что вы изволите заседать в архиве. Бездельничаете, Воронов?

— Работаю, Евгений Анатольевич.

— С бумажками двухсотлетней давности? — он выдержал паузу и извлёк из папки лист. — А между тем в колонии «Ухинск» нужно провести выездную аттестацию магов жизни. Колония важнейшая: каучук, лекарственные травы, всё имперское зельеварение из их компонентов.

— У меня розыскное дело от Гатчины. Особое поручение. Аттестации не по моей линии.

— Розыскное дело, — повторил Пономаренко с той интонацией, с какой возвращают фальшивую монету. — В архиве? А ведь ещё месяц назад аттестации очень даже входили в ваши обязанности. Приказ Ивана Ивановича, если запамятовали.

— Помню, — согласился я, — как высидел на них три дня и сорвался в Псков. Чем это кончилось, вы знаете лучше меня, ведь вашими стараниями я теперь служу в колонии. Ищите другого, я занят.

Пальцы Понамаренко нашли пуговицу и сделали два оборота, туда и обратно. Приказать он мне не мог и знал это. Магистр по особым поручениям подчиняется Гатчине через голову любого колониального начальства. Оставалось стоять над нашим столом и копить недовольство для доклада.

— Я отражу в рапорте, чем занят магистр Воронов, — пообещал он наконец.

— Отразите, — согласился я.

Пономаренко убрал своё направление обратно в папку, хлопнув ей, и ушёл, не прощаясь.

Проводил его взглядом и поймал себя на непривычной мысли, что как-то легко отделался. Ни приказа, ни комиссии, ни «бумаги на стол к вечеру». Неужели магистерская должность избавит меня наконец от допросов магов жизни? Даже не верилось.

А книги тем временем вели к вершине пестовской горы. Ведомости огненного сектора: металлургия и вагоностроение, в управляющих — Бадаевы. Сеть дорог отражена в нынешних податных, двадцать колоний со сквозным билетом. Экспресс до сих пор зовут Пестовским.

— Промышленный банк, — Мария зачитала оборот из сводки казначейства, — кредитует семь из десяти предприятий в колониях.

Про «Руссо-Балт» открытые книги молчали, но косвенные сведенья складывались сами. Поставки антимагического листа с пестовских заводов на большую землю шли на один-единственный адрес, а встречные платежи из столицы приходили аккуратные, ежегодные, похожие не на торговлю, а на дивиденды. Выходит, лучшие автомобили и броневики империи катаются не просто на пестовском листе: Кириллу принадлежала часть самого завода, и такая, что без него решений там не принимали. На языке банкиров — блокирующий пакет.