Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 3, страница 126 – Миф Базаров

Она подсветилась фиолетовым от самой макушки до сапог. И тут же из левой ладони начала появляться защита.

Щит размером в полтора человеческих роста, загнутый внутрь. Кромка ровная как срез.

Смерч ударил в полуметре от моего лица.

Огонь дошёл до щита и потёк как вода по стеклу, разошёлся от точки веером, добрался до кромки и ушёл через край — по сторонам, поверху, во двор.

Но как это возможно?

Я повидал щиты. Воздушный купол дрожит маревом. Водяной блестит и течёт. Камень — это камень. Огненный полыхает. Этот просто стоял. Сквозь него виднелся двор — щебень, дым, валун Иванова, — и всё чуть отдавало фиолетовым, как через цветное стекло. У листа на срезе кромки читалась толщина. В палец.

Что-то другое. Из другого набора.

По сторонам от нас занялась трава. Гудело так, что зубы сводило.

А жар оставался снаружи. Весь. Я стоял в полуметре от огня пятого уровня и держал сухую ладонь на камне.

Рыжий на той стороне сложился. Его выжали до дна, а дно у него на второй уровень: там и жать нечего.

Смерч отразился, теряя силу.

Карабины у машин замолчали. Двое, что прикрывали наступающих огнём, пошли вверх по склону в рост, стволы у плеча.

За спиной хлопнул револьвер Марии. Её флангового посадило на щебень.

Я снял с левой своего.

А отражённый поток тем временем дошёл до валуна Иванова и облизал его с обеих сторон. Капитану пришлось выкатиться из-за камня — прямо под мой ствол.

Выстрел правой. Алая насечка. Плечо.

Огонь в ладони погас, антимагия дошла до источника. Новый шар ему уже не собрать. Иванов сел, где стоял, и посмотрел на свои пальцы.

Мария развернулась и схватила меня левой, свободной рукой за плечо. Сильно. И продолжала сжимать, пока не выдавила:

— Он атакует меня.

Атаковал газлайтер. Пошёл по атаке как по нитке. От Маши, открытой, без медальона, — туда, к чужому сознанию.

И упёрся.

Блок. Гладкий, ровный, без единого шва, словно кладка в старом храме.

Но я знаю эту защиту. Гатчинская школа, инквизиторский блок — сам такие ставлю все восемь лет службы. Только этот стоял так, как мне не поставить и в лучший день.

Я ударил. Почти всем, что оставалось, в одну точку.

Как кулаком в скалу.

Даже эха внутри нет. Какой же это уровень?..

И — отпустило. Разом. Атака снялась, блок растворился, нитка повисла.

Ушёл.

Мария разжала пальцы. Постояла ещё секунду. Револьвер она так и не опустила.

Потом села у камня и закрыла глаза.

Первым делом скан.

Веером, на весь радиус: двор, склон, руины за воротами. Чисто. Подержал минуту, ждал повторного касания.

Тихо. Ушёл или затаился.

В источнике чуть больше одной шестой. Если вернётся — прикрою и себя, и Машу.

Можно дальше работать. Ремни у военных хорошие, армейские. Десять человек — десять ремней, в помощь стропы с вездеходов и моток проволоки.

Я вязал сам. Кисти за спину, щиколотки тоже связаны. Оружие — в кучу, за столб. Карабин рыжего снял первым, парень так и не тронул его за весь бой.

Раненых осмотрел руками, по старинке.

Лечить их магией не получится. В крови у каждого антимагия, и она съест всё, что я волью. Пули сидят в мякоти, кости целы у всех. Пусть там и остаются: вытаскивать преждевременно, пока частицы в крови, эти люди для газлайтера глухие. Оружие само освободило тех, кого ранило.

Жгут на бедро жерди. Бинт поверх штанины. Остальным — перевязка и вода. Жить будут все.